Книга Говорящие кости, страница 578 – Кен Лю

В таком ключе две женщины делились воспоминаниями о Фиро Гару. Он вновь представал перед ними как живой: проказливый школьник, восхищающийся старшей сестрой и вечно соперничающий со старшим братом; импульсивный и шумный юный принц, грезящий о подвигах и воинской славе; отлученный от трона молодой император, которого подмяла под себя тетушка-мать; блестящий полководец, ошеломивший льуку не только силой, но и военными хитростями; и, наконец, явившийся к Джиа мститель, которому в буквальном смысле одного шага не хватило до того, чтобы его дерзкий план увенчался успехом.

Горе Фары было таким сильным и всепоглощающим, что Дзоми уже отчаялась в успехе своей миссии. И тем не менее следовало продолжать. А потому она сказала:

— Фиро был именно тем императором, которого Дара заслуживал, но, к сожалению, не получил.

Благовония в курильнице почти догорели, и она разожгла новую связку ароматических палочек.

— Я думаю, ты ошибаешься, – ответила Фара, помедлив. – Из Фиро не получился бы хороший император.

Дзоми бросила на нее взгляд.

«Возможно, еще есть надежда».

— Фиро всегда стремился к воплощению идеала, – продолжила принцесса. – Он мечтал сравняться с Гегемоном в доблести и быть неумолимым в свершении мести. Хотел быть таким же блестящим военачальником, как маршал Мадзоти, победно шествующим по Островам и не оставляющим на своем пути непобежденных противников. Фиро грезил о том, чтобы не уступать отцу в великодушии, привлекающем к нему на службу самых талантливых мужчин и женщин страны. Но он так и не смог принять того, что его герои – это персонажи из историй, а реальные люди из плоти и крови совсем не похожи на нарисованные поэтами величественные портреты.

— Вы думаете, что стремиться стать лучше, чем мы есть, – это плохо?

— Ты не поняла меня. – Фара покачала головой. – Мои интересы лежат в области искусства, а неотъемлемой частью мастерства рассказчика, даже стремящегося быть правдивым, является умение сводить реальность к эскизу. Ну, все равно как сводить логограммы к простым буквам алфавита зиндари. Доблесть Гегемона неотделима от его жестокости. Военный гений тетушки Гин был близнецом ее неутолимой гордыни. Прежде чем восхвалять прагматизм моего отца, следует признать, что он привел его к предательству: сначала Гегемона, его названого брата, а потом и многих из генералов, стоявших у основания Трона Одуванчика. Мой брат стремился к свету в этих портретах, отказываясь признавать, что наряду с ним там есть еще и тени.

— К себе самому Фиро был таким же требовательным, как и к своим соратникам, – заметила Дзоми.

Однако Фара снова покачала головой, не согласившись.

— Его недостаток заключался не в лицемерии, а в нежелании… принять несовершенство, оттенки серого, человеческую хрупкость. Мир для него состоял из черного и белого, как в моих схемах для вязания. Фиро любил пылко, а ненавидел страстно, и середины быть не могло.

— Но возможно, именно таким и должен быть император Дара, – возразила Дзоми. – Как доверять суверену, который всегда показывается перед народом в маске?

— Это качества, которые мы ищем в хорошем брате, преданном сыне, верном друге, пылком возлюбленном и харизматичном вожде. Но подходят ли они для того, в ком народ хочет видеть справедливого государя? Всех тех, кто не был готов взяться за оружие ради свободы, Фиро считал предателями, добровольно выбравшими рабство. Тех, кто не был всей душой предан его делу, он отбрасывал как людей бесполезных. Поначалу он был готов пойти на гибель девяти десятых обитателей Руи и Дасу ради того, чтобы освободить завоеванные острова. А потом – даровать помилование всем льуку, если они согласятся на почетную сдачу. Ну а в конце концов Фиро рискнул всем, включая свою жизнь и стабильность Дара, лишь бы только собственноручно отомстить за смерть императрицы Рисаны.