Книга Говорящие кости, страница 544 – Кен Лю

«Дети всегда взрослеют быстрее, чем хотелось бы верить их родителям», – подумал Наро, обрадованный, но одновременно и несколько опечаленный.

— Добрые дела императрицы не перечеркивают ее преступлений, – ответил он. – Бросаясь на пышущие огнем пасти гаринафинов, твой второй отец знал, что у него нет шанса убить пэкьу Тенрьо. Но он поступил так, потому что верил в идеал лучшего Дара и ради этого стоило пожертвовать всем, даже возможностью снова увидеться с тобой. Как могу я отойти в сторону и запятнать доброе имя Мюна Сакри? Мы поступаем правильно не потому, что уверены в успехе; мы делаем это вне зависимости от того, какие нас ждут последствия, дурные или благие.

— Я понял, – сказал Какайя. А потом, помолчав, добавил: – Я не боюсь.

В дружеском молчании эти двое продолжили собирать вещи и опечатывать шкафы и ящики. Когда на закате они покидали резиденцию, Наро повесил печать мэра на перекладину над парадными воротами.

Он добровольно отказался от должности мэра Дзуди и сейчас уходил, чтобы принять участие в революции.

Уединенная вилла на берегу Луто, тремя месяцами ранее

Усадьба – принадлежащая клану Васу летняя вилла – служила теперь убежищем для Фиро в то время, когда он не ездил по Дара, организуя заговор против Джиа. Здесь также укрывались Сото, Саво и Фара.

— Живите, сколько нужно, – сказала девушке вдова Васу. – В свое время Куни Гару практически жил на вольных хлебах в моем заведении. Уж если мне удавалось наполнить бездонную яму, которую представлял его пивной животик, я уж точно сумею прокормить тебя и твоего молодого человека.

— Спасибо, бабушка, – ответила Фара, покраснев.

— А как насчет меня? – спросила Сото. – Я ведь беглянка, спасающаяся от гнева императрицы. Дать мне приют равносильно государственной измене.

Вдова Васу только рукой махнула:

— Да бросьте вы! Насколько я понимаю, дело было так. Жила-была большая богатая семья с несколькими детьми, которых все любили. Однако потом первая жена надумала лишить наследства сына от второй жены и зашла так далеко, что убила его мать. Вот вам и вся история. При чем тут государственная измена? Разве не правильно будет помочь обиженному сыну и защитить его верную старую няньку?

Сото не знала, смеяться ей или плакать. Вдова Васу низвела судьбу Дара до сюжета народной оперы. Такой взгляд на мир имел хотя бы то преимущество, что был незамысловат.

— Просто живите и делайте, что вам угодно. Если Джиа вздумает чинить мне проблемы, у меня заготовлена отличная речь с цитатами из Кона Фиджи о том, как должна вести себя первая жена и тетушка-мать!

Саво тем временем старался лишний раз не попадаться на глаза Фиро. Хотя молодой император вел себя по отношению к избраннику сестры вполне дружелюбно и открыто, Саво, зная о роли Фиро в развязывании войны Дара против льуку, не мог ответить воинственному государю взаимностью. Ему претило стремление Фиро вершить правосудие путем насилия: сначала по отношению к льуку, затем в отместку за мать. Однако юноша прекрасно понимал, что его собственное миролюбие – это роскошь, ставшая возможной благодаря политике императрицы Джиа, а также тому, что вдова Васу великодушно предоставила ему приют. Так с какой стати ему, тану-тааса льуку, учить народ Дара, навязывая свои понятия о справедливости? Какое право имеет он советовать императору Монадэту отказаться от мести?