Книга Говорящие кости, страница 446 – Кен Лю

Гозтан слышала только слабый хор отчаянных стонов и горячечный бред страждущих, мольбы сотен воинов-льуку облегчить их жажду и утолить голод, остудить бегущую по венам огненную лаву – дать спасительную амброзию, которой у них больше не имелось.

Как подобное могло случиться? Что пошло не так?

Молодой наро-вотан подбежал к Гозтан и устало доложил:

— Вотан, возле старого рынка произошла очередная драка. Когда мы подоспели, шестеро кулеков были ранены. Двое из них едва ли выживут.

Судорога исказила ее лицо.

— Как это случилось?

Жертвами безумия тольусы пало столько танов, что ради поддержания порядка Кутанрово пришлось призвать своих опальных политических соперников, даже старого врага вроде Гозтан.

— Одна из кулеков заметила, как ее товарищ выскользнул из лагеря, и заподозрила, что он прячет тольусу. Она пошла за ним, а когда увидела, что приятель нырнул в расщелину в стене и не возвращается, решила, будто тот тайком ест ягоды. Она собрала в лагере целую ватагу кулеков, и они напали на него.

— Но как получилось, что драка закончилась убийством? – спросила Гозтан. – Я ведь приказала изъять все оружие в отрядах, где потребление тольусы было широко распространено.

Видно было, что наро-вотану неприятно рассказывать, но он заставил себя продолжить:

— Та женщина укусила беднягу за шею в надежде высосать хоть немного сока тольусы из его крови…

Гозтан скривилась и знаком велела ему замолчать.

Прошло всего три недели с того дня, как Кутанрово запретила выдавать тольусу в Крифи всем, кроме шаманов для религиозных церемоний. Подобное решение выглядело странно, ибо именно она поощряла щедрое использование ягод во время праздников, повествовательных танцев и всевозможных собраний для «поддержания духа льуку», во время которых кьоффир лился рекой, а тольусу раздавали направо и налево – по крайней мере, тем, кто провозглашал себя сторонником непреклонных.

Поначалу последствия принятого Кутанрово решения были почти незаметны. Некоторые воины сделались раздражительными, участились случаи драк и раздоров. Считая это свидетельством избалованности наро, которым отказали в привычной роскоши, таны сурово выговаривали виновным и ужесточили наказания для тех, кто затевал поединки и нарушал военную дисциплину.

Среди степных племен встречались случаи, когда воины впадали в своего рода безумие по причине тяги к кьоффиру и тольусе. Но такие примеры были редкими и рассматривались обычно как проявление слабости. Повинных в этом изгоняли и не давали им желаемого до тех пор, пока они снова не становились самими собой, а если пострадавший был лицом влиятельным, ему просто скармливали необходимый минимум ягод. Безумие тольусы никогда не было серьезной проблемой.

Никто и представить не мог, во что выльются эти первые драки и споры: неделю спустя разразился небывалый кризис. Тяжелейшему приступу безумия тольусы подверглось такое количество воинов и даже танов, что жизнь в Крифи оказалась практически парализована. Большую часть времени больные проводили в состоянии тупой апатии, полностью лишившись сил и аппетита: они просто катались по земле и просили дать им тольусы, абсолютно не способные подняться и заняться чем-нибудь полезным. Но время от времени, словно одержимые некоей демонической силой, больные вдруг начинали дико метаться, и их приходилось держать, пока они снова не впадут в привычный ступор.