Книга Говорящие кости, страница 365 – Кен Лю

— Два дня тому назад, в сумерках, я вдруг почувствовал потребность выйти на улицу и набрать снега для чая. И увидел там белого зайца, чьи уши трепетали, словно крылья летящего голубя. Поскольку голубь-заяц – создание священное, я выскочил наружу из храмовых ворот и последовал за ним, а он привел меня к тебе. Ты почти насмерть замерз. Хвала Руфидзо Исцелителю – ой, думаю, в твоем случае следует сказать Торьояне-Руфидзо, – что ты выкарабкался.

Со времени отъезда из Укьу-Тааса Саво не приходилось слышать двойного имени божества.

— Кто ты? – спросил он дрожащим от удивления голосом. – Куда я попал?

— Я настоятель Сломанный Топор. Ты находишься в храме Спокойных и журчащих вод, где мы следуем по тропе Руфидзо Исцелителя.

Заметив замешательство на лице Саво, старик повернулся и поднял рясу, обнажив на спине шрамы, какие шаманы при помощи раскаленного камня наносят на спину воина, которого сочтут достойным.

Опустив рясу и повернувшись обратно к юноше, настоятель добавил голосом, одновременно ровным и дрожащим от напряжения:

— Некогда меня звали Ку Куротен, я был таном-волком племени Поющих песков. Я сбежал из Укьу-Тааса, когда стал танто-льу-наро.

Хотя степные народы почитали одни и те же божества, как до, так и после объединения племен под властью льуку и агонов, существовало столько же различных толкований деяний богов и героев, сколько волн в Чаше Алуро или звезд на небе.

Когда великие вожди вроде Тенрьо Роатана или Нобо Арагоза приходили к власти, их взгляды на эпос становились определяющими, вытесняя другие версии народных сказаний. Но это еще не означало, что старые истории исчезали полностью. Порой простое осознание того, что шаманы пэкьу говорят неправду, подталкивало человека узнать больше.

Вот взять, например, бога, которого обычно именовали Торьояна Миролюбивый или Торьояна Целительные Руки. В большинстве легенд он представал в образе гигантского длинношерстного буйвола. Считалось, что Торьояна, подобно другим богам, родился от Все-Отца и Пра-Матери еще до начала времен.

Но существовала еще одна, более мрачная версия его истории, которую настоятель Сломанный Топор во всех подробностях изложил Саво.

После того как великие герои Кикисаво и Афир вырвали у богов тайны выживания в степи и вернулись обратно к людям, Кикисаво отправился странствовать по земле, верша правосудие и набирая в свою дружину самых лучших воинов.

Однажды, путешествуя близ Края Света, он увидел пойманную в ловушку звезду. Подобно прочим звездам, эта пыталась покинуть смертный мир, перебравшись на небо с высокой горы. Однако на вершине она зацепилась за зазубренный кусок кристалла и никак не могла освободиться.

Кикисаво поднимался через облака на своем гаринафине до тех пор, пока крылатому скакуну не стало трудно лететь в слишком разреженном воздухе. Тогда герой спрыгнул на гору и начал взбираться наверх. Цепляясь за свисающие лианы, он одолел воющих орлов, рассекавших ему лицо когтями из обсидиана. А затем вскарабкался по поросшему мхом утесу, чтобы сразиться с буйволами о шести рогах и девятихвостыми саблезубыми тиграми, которые рычали и фыркали ему в лицо. Кикисаво с боем проложил путь через ловушки из тумана и западни из ветра, победил легконогих ледяных воинов и громогласных огневых ведьм. Наконец он добрался до вершины горы и освободил звезду, одним ударом расколов кристалл, рассыпавшийся на тысячи тысяч осколков.