Книга Говорящие кости, страница 263 – Кен Лю

На лице Гозтан проступила гримаса отвращения. Кутанрово как раз и собиралась использовать эти войска в качестве живого щита. Да, принесение в жертву воздушных кораблей дало Гозтан немного времени и позволило оценить степень подготовки всадников Фиро, но оправдание своего поступка военной необходимостью не делало его менее горьким.

«Быть может, я не меньшее чудовище, чем Кутанрово.

Но сомнения – это роскошь, доступная только тем, кто остался в живых».

После нападения на воздушные корабли стало ясно, что наездники-дара не искушены в ведении гаринафиньей войны. Даже в атаке на столь беззащитную цель команды слабо координировали свои действия, плохо держали строй и не оказывали взаимной поддержки. Ярость и жажда мести только усугубили эти изъяны.

Не одна Гозтан это заметила. Опираясь на инстинкт, выработанный за долгие годы непрестанных войн, всадники-льуку без слов договорились между собой, как строить воздушные капканы.

Притворяясь раненым, какой-нибудь из гаринафинов льуку обращался в бегство. Несколько крылатых скакунов дара устремлялись в открывшуюся брешь, думая только о погоне, но оказывались под перекрестным огнем нескольких зверей льуку, испепелявших экипажи дара языками пламени.

Другой гаринафин льуку летел над самой поверхностью моря, как будто настолько уставший, что едва уже мог оставаться в воздухе. Стремясь воспользоваться преимуществом, гаринафин дара падал на него сверху, норовя загнать утомленного противника в воду. Но в последний момент хитрый зверь льуку переворачивался, острыми когтями рвал преследователя и уходил в сторону, когда его искалеченный соперник врезался в море и тонул, бессильно хлопая по волнам искалеченными крыльями.

Раз за разом опытные наездники-льуку заставляли своих проверенных скакунов выполнять маневры, казавшиеся попросту невозможными: они совершали резкие пируэты, позволяющие гаринафину искупать преследователей в огне; в самое последнее мгновение отклонялись в сторону, и в результате противник врезался в утесы на берегу залива; неожиданно резко взмывали вверх, отчего гаринафин дара проскакивал снизу, а на его растерявшуюся команду обрушивался шквал камней и костяных копий…

Пока гаринафины поливали друг друга огнем и рвали когтями и зубами, кружились, пикировали и закладывали виражи, всадники карабкались по растянутым на скакунах сетям, чтобы найти укрытие или нанести удар: при помощи пращи или копья (в случае льуку) или при помощи арбалета и кислотных бомб (в случае дара). Иногда, когда два гаринафина, сцепившись лапами и крыльями, превращались в копошащуюся массу, наездники перепрыгивали через разделяющую туши пропасть, идя на абордаж. Начиналась жестокая сверх всякой меры схватка: мечи и дубинки поднимались и падали, а отрубленные руки и выбитые мозги сыпались на палубы городов-кораблей.

Пока наверху свирепствовала битва, воины-льуку на кораблях тоже не сидели без дела.

Вопреки выводам некоторых военных аналитиков дара, сделанным в первые дни столкновений с льуку, сухопутные части не были абсолютно бессильны против нападения гаринафинов. За долгие века развития тактики использования гаринафинов степные народы создали целый арсенал приемов, применявшихся в случаях, когда на защиту своих крылатых зверей полагаться не приходилось. Опираясь на преимущества местности или на привычки животных, хорошо подготовленные пехотинцы были способны отразить нападение гаринафинов, а то и перебить их.