Книга Янтарная гавань, страница 492 – Виолетта Орлова

— Артур, неужели это правда? – горестно прошептала Лапка. Ей было явно недостаточно слов Тода, девушка ему не доверяла.

— Боюсь, что Инк действительно… Да, – хриплым и совершенно чужим голосом ответил юноша.

Какое-то время они стояли друг напротив друга, в полной тишине, и даже непроницательный Тод догадался, что сморозил бестактность. Затем раторбержцы, смущенно перебивая друг друга, поспешно предложили свои услуги. Оказалось, что им удалось неплохо обосноваться в Гераклионе и даже найти работу в местном заповеднике. Они собирали ракушки и продавали их в качестве строительных материалов. У предприимчивых подростков даже имелось нечто наподобие дома на берегу моря, или скорее хижины, где они в настоящий момент проживали.

Итак, сперва раторбержцы помогли путникам отыскать голубиную станцию и отправить запрос в Беру для аренды единорогов. Затем они предложили переночевать у них, и друзья с удовольствием воспользовались любезным предложением, тем более что идти им было некуда. Об Инке больше не говорили.

За короткое время, проведенное у раторбержцев, госпожа Фикуция умудрилась каждому поставить диагноз, а также прописать необходимые лекарства. Хвостика она назвала «гиперактивным ребенком» и посоветовала ему попить на ночь сонной травы. Всем остальным она выдала длинные рецепты с различными, порою противоречивыми рекомендациями.

— Люблю я лечить простой люд, стюард! – хвастливо заявила Фикуция, обращаясь к Даниелу, когда все пациенты были успешно осмотрены и отпущены на свободу.

На следующее утро ребята покинули гостеприимных раторбержцев и, наконец, отправились в конечную точку своего назначения, в Беру. Единороги были заказаны на имя Тина; он, как житель столицы, мог предъявить пропуск. Животные оказались весьма щепетильны в данном вопросе; они не позволяли зайти в карету, пока им не будет показана необходимая бумажка. Когда с административными вопросами было покончено, путешественники с удобством разместились в карете. Скорее домой!

Полет проходил под непрерывный монолог Фикуции; но за исключением сего малопривлекательного музыкального сопровождения, все складывалось неплохо. Рикки впервые в жизни летал на единороге; к слову, ему эти ощущения совершенно не понравились. Очевидно, он сравнил полет в карете с острыми когтями ястреба, и лишь дополнительная порция саранчи смогла немного поднять ему настроение. Ребята задумчиво смотрели из окон кареты; под ними расстилался уже такой известный и привычный для глаз пейзаж: чарующие леса с медвяными травами, бескрайние поля, изрезанные бороздами, статные деревья, все более высокие и торжественные по мере приближения к столице… А потом уж стал виден Омарон, маленький городок, прикорнувший у подножия великого древа, сосредоточие всей торговой жизни.

Смрадень благополучно закончился, и наступил благодатный теплый оюнь. Как все-таки долго они отсутствовали! На позеленевшем гигантском дереве уже все распускалось, в пригнездимных садиках вовсю благоухали сирени и черемухи. Пели скворцы и сонно жужжали насекомые, повсюду раздавались трели детских свистулек. Неужели опасный поход наконец благополучно завершился? И теперь можно спокойно спать в родном гнездиме, не заботясь о том, что придется есть на завтрак, обед и ужин? Такие мысли появлялись у Тина, когда он с любовью и трепетом засматривался на родные сердцу места. Все было любо и дорого его глазу; юноша в сердце своем тихонько радовался, как маленький ребенок. Какое счастье, что здесь нет жестокой Шафран, страшной бескрайней пустыни, крыс и вонючих ящиков, уродливых гигантских насекомых, потных армутских купцов, от которых за версту разит сандаловым маслом, и чадных балаганов, смердящих салом! Как приятны порою обычные ароматы свежей земли и испеченного ржаного хлеба, хруст разламывающегося в руке сухого листа Ваах-лаба, волнующие запахи терпкого винотеля, шорох коры под ногами и знаменитая горка сушеных короедов! И много ли нужно для счастья?