Книга Янтарная гавань, страница 495 – Виолетта Орлова

— Как вспомню эту Фикуцию, так меня тошнить начинает, – шутливо ответил Тин и вдруг правда позеленел, словно в подтверждении своих слов. – Ох, вот и теперь, – более мрачно добавил он. – Хорошо, что мы уже в Престижном графстве. А вот и наш садик! Смотрите, какой запущенный, надо же!

Действительно, единороги пролетали над угодьями семьи Треймли. Юноша был прав: в былые времена прекрасный и ухоженный сад оказался до неприличия запущенным. По сравнению с соседскими участками он смотрелся просто клоакой. Впрочем, красивые пышные кусты сирени немного сглаживали первое впечатление. Тин в нетерпении выпрыгнул из кареты. Он не стал дожидаться, пока Артур расплатится с единорогами, и побежал по зеленой душистой траве. Ах, снять бы сейчас сапоги и пронестись босиком; прохладная земля отлично холодила пятки!

Вдруг у Тина появилось странное и весьма неприятное ощущение, будто он вновь находится на палубе корабля, а ветку закачало из стороны в сторону, как на море. От неожиданности юноша остановился, покачнулся и сжал руками голову.

«Это все дурацкий полет на единорогах! Нешуточное дело, столько часов просидеть без движения в карете!» – подумалось Тину. Подняв глаза, юноша увидел перед собой повзрослевшую Стурцию.

— Циса! – только и выдавил из себя он. Сестра во все глаза глядела на Тина, словно не узнавая. Возможно, именно так человек смотрел бы на привидения, если бы те взаправду существовали.

— Т… Т-тин? – дрожащим, прерывающимся голосом промолвила Стурция и, не теряя времени, бросилась обнимать спасшегося брата, сердечно и непосредственно, как в детстве.

— Я… Это я. Со мной все в порядке, – шептал взволнованный и невероятно счастливый юноша.

— Тин! Мама, папа, Тин вернулся! – во весь голос прокричала Стурция. И в ответ на эти громкие призывы со всех концов пригнездимного участка стали собираться члены семьи Треймли. Люция, с огромной цветочной корзиной в руках, Лилия, в обнимку с дешевым любовным романчиком, тетушка Розетта, гостившая в настоящий момент у Дорона. Вот только самого хозяина было не видать. Тина облобызали со всех сторон; его так тянули, крутили, обнимали и тормошили, что он, в конечном счете, отстранился, чувствуя прескверное желание излить на свое семейство тот скудный завтрак, который ему пришлось съесть у раторбержцев.

Люция плакала навзрыд, от волнения забыв выпустить из рук цветы; впрочем, последним жаловаться не приходилось, ибо их лишний раз подвергали поливу. Затем подошли Артур с Дианой и скромно встали в стороне, не желая нарушать семейную идиллию. На них почти не обратили внимания; только Люция бросила на юношу какой-то странный многозначительный взгляд.

Неожиданно вразвалочку из гнездима вышел и сам хозяин. Его появление как-то сразу прервало всеобщее оживление и радость; все замерли, ожидая, каков будет его вердикт. Одного взгляда на мужчину хватило бы, чтобы заметить отчетливо бросавшуюся в глаза деталь – как сильно тот постарел за год. Неопрятная борода, появившаяся на его круглом лице, добавляла ему десяток лет. Волосы на голове местами поседели, у глаз обозначились старческие морщины, на носу маячило некрасивое пигментное пятно, лицо казалось багровым. Вдобавок Дорон страшно похудел; домашний халат висел на нем, как рваное покрывало на тонкой жерди. Его темные карие глаза жадно вбирали в себя образ сына, а тот стоял перед ним в нерешительности, почтительно склонив голову. Тин знал, что провинился, и был готов снести любое наказание.