Книга Янтарная гавань, страница 489 – Виолетта Орлова

Вот таким человеком была Фикуция Бей. Пассажирка каюты номер тринадцать ужасно надоедала всем, но ее терпели, ибо было видно, что она в целом добродушного нрава и действительно искренне желает помочь. Однако Диане капризная женщина сразу решительно не понравилась. Но у девушки были на то свои причины: кому понравится, когда при тебе начинают на все лады расхваливать достоинства твоего избранника? Отчего-то Артур сразу пришелся Фикуции по вкусу. От того ли, что ее племянник был на него похож, или по каким другим причинам, но каждый раз, завидев предмет своего обожания, она принималась осыпать его различными, порою весьма изысканными комплиментами.

Сам же руководитель во время путешествия предпочитал держаться в стороне от других. Настроение юноши весьма улучшилось, когда Тин стал поправляться, но все же какая-то неуловимая угрюмая черточка появилась в его характере. Он был часто погружен в свои мысли; откровенно говоря, его пугало скорое возвращение в Беру. Ему начинало казаться, что после всего произошедшего ему вряд ли удастся вновь поступить в Троссард-Холл. Строгая Дейра едва ли его простит и возьмет обратно, ведь он не просто сам ушел из школы, но еще и увел за собой остальных. Юноша не знал, совершенно не знал, что ему требуется предпринять дальше. Покуда друзья путешествовали по пустыне, он мало задумывался о будущем, ибо и в настоящем хватало забот. Однако теперь, во время безмятежного плавания, он вполне мог предаться размышлениям, которые его отнюдь не радовали.

Возможная разлука с Дианой сводила его с ума, но еще больше его тяготили воспоминания об Инке, Кириме и Тилли. Призраки пропавших друзей по-прежнему находились рядом с ним, что выводило его из душевного равновесия. Так же Артура пугала встреча с семьей Треймли; юноша понимал, что ответственность за авантюру целиком и полностью ляжет на его плечи. Сможет ли Дорон понять и простить? Как отнесется к нему Люция Треймли? Все эти вопросы волновали и в каком-то смысле пугали, хоть Артур и не относил себя к категории трусов.

Конечно, не стоит думать, что юноша стал затворником и все время сидел один в каюте; он по-прежнему общался с друзьями, был весел и мил в обращении. Частенько он забавлял остальных тем, что пытался научить Рикки всяким забавным трюкам. На удивление рептилия оказалась весьма смышленой; даже человек не всегда может похвастаться подобной сообразительностью. Сперва Артур приучил Рикки откликаться на имя. Теперь, стоило ему только позвать, как ящерица, смешно перебирая лапками, забиралась на его плечо и важно посматривала оттуда, как бы говоря: мой хозяин – самое славное существо на свете, и я невероятно горд, что принадлежу именно ему.

Затем смекалистому юноше удалось научить питомца другим именам; так, Рикки теперь знал, что подругу хозяина зовут странным звуком «ди», который напоминает жужжание роя мошек над болотом. Кстати, вполне аппетитное имя, у хозяина отменный вкус. «Дан» звучало, как чуть видоизмененное лягушачье «кван», «Тин» походило на легкий шелест камышей на ветру. Вот только Тода Рикки решительно не признавал и не желал запоминать. Беруанец, в свою очередь, тоже игнорировал рептилию, так что неприязнь оказалась взаимной. Кстати, Рикки весьма помогал избавиться от излишнего внимания Фикуции, ибо та ужасно боялась змей. Раз, завидев ящерицу на плече юноши, она чуть не упала в обморок. Пришлось искать для нее специальные лекарства, так как бедняжка решила, что у нее непременно должен случиться инсульт.