Онлайн книга «Янтарная гавань»
|
Отдельно стоит отметить профессию фуражиров. Откуда появилось такое странное название? Дело в том, что местные ученые и мудрецы называли подобным образом рабочих муравьев, которые доставляли добычу в семью. Со временем тимпатринцы решили позаимствовать это наиболее подходящее наименование для охотников, учитывая их род деятельности. Действительно, те уходили в пустыню для того, чтобы добыть пропитание для своих семей, так почему бы им не стать фуражирами? Обитатели квартала спали прямо на полу, для теплоты по шею закапываясь в сахар. Поэтому человеку незнающему нужно было продвигаться по камерам очень осторожно, чтобы не наступить на голову или на живот какому-нибудь безмятежно похрапывающему муравщику. Мебели здесь почти не имелось, ибо сахар сам по себе мог принять любую, удобную для человека форму. Сегодня он мог служить своим господам креслом, в иной раз – постелью или даже столом. Впрочем, тут было нечто, похожее на торговые лавки – невысокие кибитки, раскрашенные, будто перед маскарадом. Под расписными навесами красных, желтых, голубых цветов трудолюбивые женщины мастерили, готовили еду, коптили муравьиное мясо, либо же делали из него таджин. Здесь витал особый, ни с чем несравнимый аромат, который появлялся по нескольким причинам: во-первых, из-за постоянного приготовления пищи с обильным добавлением специй. Во-вторых, сами фуражиры натирались специальной жидкостью, которую выделяли муравьи, живущие в пустыне. Это нужно было для того, чтобы сбить насекомых с толку во время охоты, запутать их. Дело в том, что муравьи при помощи обоняния и запахов отличали членов своей колонии от чужаков. Незадачливые насекомые, не распознав обман, полагали, что люди тоже являются их собратьями, и это была своего рода роковая ошибка, за которую им приходилось платить собственной жизнью. Словом, квартал муравщиков пах или даже вонял так, что непривычному человеку находиться тут было практически невозможно. Когда ребята впервые попали в местную пещеру сокровищ, то были ослеплены блеском камней-самоцветов, которые, подобно ненужным безделушкам, были разбросаны на песке. Изделия еще не были окончательно готовы на продажу, поэтому не представляли никакой ценности. В нижних камерах было довольно тихо; только из кибиток раздавались приглушенные женские голоса. Запекали таджин. — Сколько тут песка! – с неудовольствием воскликнул Тин, по щиколотку проваливаясь в тростниковом сахаре. Почти прямо под ним неожиданно возникла чья-то совершенно заросшая голова, обладатель которой, вероятно, безмятежно спал, широко раскрыв рот. Когда Тин в страхе отступил, то нечаянно сыпанул песка прямо в рот незнакомцу, отчего тот вздрогнул и недовольно распахнул глаза. Только теперь юноша увидел длинную бороду, которая одеялом расстилалась от головы мужчины по направлению к носку походного сапога Тина. Следует упомянуть, что ни один муравщик не носил маски в своем квартале. — Прошу прощения, – неловко пробормотал Тин, испуганно взглянув на проснувшегося мужчину. — А ты кто такой? – нелюбезно гаркнула голова, чуть приподнявшись. Спасительная преграда из песка рассыпалась, обнажая мускулистую шею и внушительную грудь армута. Казалось, началось землетрясение. — Я… – пролепетал Тин, едва живой от страха. – Я… |