Книга Янтарная гавань, страница 389 – Виолетта Орлова

— А ну пошла, старая карга! Чего слюни пустила? Это чтобы мои хрустящие кузнечики, самостоятельно попрыгавшие на сковороду, оказались в твоей нищей облезлой торбе? Да за кого ты меня принимаешь, за круглого дурака?

Он долго распространялся на данную тему, очевидно упиваясь собственным красноречием, и, разумеется, не заметил, как горсть самых аппетитных и крупных насекомых благополучно перекочевала в корзину нищей женщины. Артур, воспользовавшись пространными разглагольствованиями наглого торговца, ловко загреб с подноса кузнечиков и кинул их в суму ничего не подозревавшей старухи. Все это было проделано так умело и быстро, что, когда торговец скосил глаза на прилавок, дабы проверить состояние жареных деликатесов, то был неимоверно удивлен, увидев, что их количество заметно поредело. Можно было подумать, что не в меру способные и талантливые кузнечики умели не только самостоятельно прыгать из пустыни по первому зову торговца, но также и возвращаться из сковороды обратно, но уже по собственному желанию. Находчивый юноша, разумеется, оставил жадному мужчине золотую монету, ибо вовсе не хотел прослыть вором.

— Ты хоть когда-нибудь можешь вести себя незаметнее? – пробурчал Инк, с сильнейшим недовольством глядя на улыбавшегося во весь рот приятеля.

— Куда уж незаметнее, этот жадный простофиля даже ничего не понял! – насмешливо фыркнул Артур.

— Просто мы в чужом месте, и надо вести себя, как все, неужели это не понят… – беловолосый юноша не успел закончить свою нравоучительную речь, как Артур уже смотрел на другую сцену, разыгрывающуюся перед его глазами.

На красивом белом понтоне в фонтане играли дети, купаясь в его искрящихся брызгах. Но не было в этой игре ничего детского. Один мальчик с какой-то жестокой ненавистью пнул девочку; он еще явно не осознавал, что женский пол нужно уважать, ведь и его мать – женщина. Подобные мудрости не сразу закрадываются в детские головы. Бедняжка заплакала навзрыд, а забияка, улюлюкая и выкрикивая нечто нечленораздельное, сорвал с головы подруги маску и весело пробежав по понтону, спрыгнул на землю и был таков. Девочка растерянно замерла на месте. Ее неожиданно лишили столь важного атрибута, который не только являлся некой данью традиции, но еще и прятал ее за ширмой. Теперь же она оказалась у всех на виду, и всем было видно ее загорелое заплаканное личико, толстую черную косу, светло-карие глаза, полные слез и маленький пухлый ротик, скривившийся от неподдельного страдания.

— Моя ма-аска! – еще горше завопила бедняжка и сделала шаг к воде, словно намереваясь с горя утопиться. Артур, внимательно наблюдавший за всей этой отвратительной сценой, от всего сердца пожалел незнакомую девочку. Глядя на ее хорошенькое лицо с большими оленьими глазами, он почему-то сразу вспомнил Кирима.

— Не вздумай! – процедил Инк, грубо схватив товарища за руку. Казалось, беловолосый юноша наперед знает все его действия.

— Отстань, Инк, – дернул плечом Артур и решительно направился к стенающей от горя девочке.

— Не плачь. Возьми мою маску, – ласковым голосом сказал ей клипсянин и с удовольствием стянул с лица неприятный предмет. Девочка с искренним изумлением воззрилась на странного чужеземца. Ее удивление было столь велико, что она даже перестала плакать. – Конечно, по размеру она не совсем подходит, но это поправимо, – добавил добрый юноша и ловко подогнал крепление маски под маленькое изящное лицо девочки.