Книга Янтарная гавань, страница 288 – Виолетта Орлова

Чудачка замерла на песке, будто ожидая чего-то, как вдруг, из-за небольшого песчаного холма, словно из-под земли, вынырнула тростниковая крыса. Эта особь была довольно крупной, ростом приблизительно с полчеловека; она являлась обладательницей полного и весьма вместительного на вид брюшка, длинных паучьих лапок, легко скользящих по песку, и голодной усатой морды с хищным оскалом. Крыса замерла на всех своих многочисленных ногах и недобро посмотрела на Диану. Странная девушка не двигалась с места, вовсе не пытаясь спастись. То ли страх так парализовал ее, что она была не в состоянии сделать ни шагу, то ли какое-то иное чувство, но они так и стояли друг напротив друга, человек и животное. Крыса все не решалась напасть; казалось, ее смутила эта удивительная самоотверженность врага, внешне такого беззащитного и хрупкого.

Неожиданное проявление смелости со стороны существа более слабого всегда обезоруживает. Какое-то время животное взвешивало свои силы, пытаясь определить, кто из них в действительности одержит победу в случае поединка. Наконец, спустя минуту раздумий, крыса пришла к заключению, что жертва не выглядит слишком уж устрашающей. Выставив жало вперед, она суетливо засеменила лапками по песку в сторону Дианы. В этот самый момент Грызун, уже давно наблюдавший за происходящим, кинулся к девушке на помощь. Это был бы достойный поступок, если рассматривать его в отдельности от истинных побуждений мышиного короля. А между тем мотивы предводителя были таковы, что на самом деле Грызун всего лишь защищал свою собственность, на которую осмелился покуситься враг. Помимо прочего, король хотел покрасоваться перед белокожей чужачкой, показать гордой девчонке, что он вовсе не хуже того самоуверенного красавца, чьи останки, увы, наверняка сейчас доедают хищники – голодные обитатели подземелья.

Грызун был совершенно уверен в своих силах; одна-единственная крыса не причинила бы ему никакого вреда, тем более что на руках его по-прежнему были защитные перчатки – острые и длинные стальные когти, заменявшие ему саблю. Размахнувшись этими когтями, он одним движением расцарапал крысе морду, наслаждаясь истошными захлебывающимися взвизгиваниями неприятеля, а вторым – отделил голову от тела. Полилась кровь, но не красная, как у людей, а желтая. Грызун игриво покосился на Диану, которая по-прежнему стояла на песке с тем же отсутствующим выражением на лице, и сказал, кривовато ухмыляясь:

— С этого острова нельзя попасть вниз, только наверх. Так уж задумали наши родители. А эта крыса, видно, приплыла откуда-то. Не расстраивайся, принцесса, вернемся на лодку.

Девушка обреченно поплелась за повелителем, не произнеся ни слова. Тиллита, все еще с недоумением обозревавшая данную сцену, перевела взгляд на палубу. Раторбержцы уже полностью пришли в себя и теперь занимались тем, что пытались спустить лодку на воду. Благополучно покончив с этими мероприятиями, они деловито принялись за пленников, которые вяло вылезали из-под парусины, отплевывались от песка и с недоумением глазели по сторонам. Осознав, наконец, что их свободу пытаются ограничить самым беспардонным образом, ребята начали оказывать отчаянное сопротивление.

Впрочем, попытки их не увенчались успехом, так как приспешников короля все же было больше. Десяток рослых полуголых юношей навалились на них и принялись так нещадно колотить, что слабый Даниел тут же сдался, решительно отказавшись от сопротивления, равно как и неуклюжий Тин. Тод и Кирим дрались с яростью степных койотов, но, увы, одного рвения недостаточно, чтобы одержать победу. Им тщательно связали руки за спиной корабельной веревкой, которая неприятно царапала кожу. Тиллиту, разумеется, тоже связали, но не так сильно, ибо она все-таки являлась девочкой. Лишь одна Диана по какой-то причине была избавлена от этой несправедливой участи.