Книга Зловещие топи, страница 95 – Виолетта Орлова

А теперь еще и Четверка! Единственный человек, которому он стал более-менее доверять в стенах Доргейма! На какую-то долю секунды Артура охватило малодушное желание сдаться врагу, так, чтобы Тень, наоборот, как можно быстрее встретилась с ним лицом к лицу, одолела его, раз и навсегда забрав свободу выбирать, чтобы не было впредь так мучительно сложно во время принятия решений.

Но потом он вспомнил Диану, Даниела, Тина, Кирима, Тилли и даже Тода. И ему стало стыдно. Поистине, излишние волнения за свою персону и самокопание порождают лишь уныние, которое, в конечном счете, является разрушительным для человека. А подумал ли он о друзьях, оставшихся в Беру? Что стало с ними? Успели ли они улететь в Троссард-Холл, пока не начались беспорядки? Все ли хорошо у Дианы?

Начав размышлять только в подобном ключе, юноша сразу перестал волноваться за себя. Он должен бороться и принимать удары судьбы стойко, ибо именно от этого зависит его благополучное возвращение домой. И если Четверка и правда Тень, он примет этот факт с твердым сердцем и холодным разумом, и постарается в свою очередь сделать все возможное, чтобы скрыться от ее цепких лап.

Юноше уже почти удалось полностью овладеть собой и подавить разрушительную панику, как вдруг чья-то тяжелая ледяная рука опустилась ему на плечо, и он судорожно вздрогнул, тут же почувствовав острое желание пуститься наутек. Впрочем, клипсянин усилием воли заставил себя обернуться и посмотреть в глаза своему страху: оказалось, что тревога его была напрасна (как, впрочем, происходит в большинстве случаев с нашими страхами), ибо это был Доланд. В руке сурового естествознателя был глиняный светильник, таинственно освещавший во мраке пещеры его скуластое заостренное лицо. На мужчине были поношенные желтые мокасины, серое шерстяное пончо грубой вязки, все вымокшее от дождя и приобретшее какой-то зеленоватый оттенок, на руке его предостерегающе поблескивал белым браслет из акульих зубов, а на веревке из китового уса, обхватывающей его мускулистую и упругую шею, висели какие-то деревянные символы на сверуйском. Артур сощурил глаза, пытаясь разобрать слово (когда-то он довольно неплохо знал сверуйский благодаря старой Левруде), но в пещере было слишком темно.

— Не стоит идти к главному выходу, – отрывистым рыкающим голосом предупредил Доланд. – Там сейчас как раз с кружкой обходят старателей; если вылезешь из шахты, тебе непременно будут задавать вопросы, на которые, полагаю, ты не придумал заранее достойных ответов. Пойдем лучше за мной, приятель. Я покажу тебе одну лазейку.

Артур пожал плечами и послушно устремился в темные лабиринты пещер вслед за своим новоиспеченным провожатым. Где-то над их головами шумно хлопали крыльями летучие мыши, создавая крайне неприятную гнетущую атмосферу.

— Вы шли за мной? Я не слышал, как… – начал Артур, но Доланд вдруг хрипло рассмеялся, да так громко, что отрывистые шакальи смешки эхом прогремели над пустынными каменными сводами.

— Я же естествознатель, парень, – язвительно сказал наконец он. – Могу появляться где угодно и когда угодно. Даже летучая мышь не пискнет, когда я промчусь перед ее носом. Если мне не изменяет память, ты тоже был естествознателем, стало быть, знаешь, как у нас это происходит.