Книга Зловещие топи, страница 94 – Виолетта Орлова

— Почему вы раньше не говорили, что подозреваете Четверку? – поинтересовался тогда Артур.

— Зачем было торопиться? Но теперь, когда ты с ним подружился и втерся к нему в доверие…

— Ни к кому я не втирался! – возмущенно прервал его клипсянин.

— Ты с ним дружишь, и он, похоже, доверяет тебе. Поэтому у штаба для тебя задание: вывести Лукавого на чистую воду. И чем скорее, тем лучше.

— У штаба? – скептически повторил Артур, с иронией осматривая компанию собравшихся вокруг него ребят: грязных, со смешными фонарями на головах, в бездонных сапогах с налипшей грязью и чрезвычайно серьезными выражениями лиц.

— Говорил я, что он не согласится! Слишком спеси много! – с откровенным презрением воскликнул Кокос, но Базил не обратил ни малейшего внимания на эту вызывающую сентенцию: он ждал ответа от Артура.

— Я не знаю, – нехотя протянул тогда клипсянин. – Я поговорю с ним, но мне кажется, вы ошибаетесь. Я не верю, что Четверка – это и есть Дух.

— Придумай что-нибудь, ты ведь смекалкой не обделен! – вмешался настырный Чероки. – Помни, от этого зависит жизнь всех нас! Если мы найдем и уничтожим Лукавого, никто уже не пойдет ни на какую войну!

Артур тяжело вздохнул. Еще через какое-то время они благополучно расстались: Неприкасаемые отправились на старательские работы, а клипсянин с самыми плохими и мрачными предчувствиями пошел к главному выходу из пещеры, как заяц, петляя в темных промозглых лабиринтах шахты.

По углам то тут, то там валялись чадившие шахтерские лампы, едва освещавшие туннель, и неприкаянные вагонетки с тачками, оставленные рабочими. Дни напролет здесь трудились старатели, желая отыскать золотые самородки. Но неужели в столь беспросветном мраке, гнили и затхлости можно было найти хоть что-нибудь стоящее? Впрочем, обычно именно в таких забытых местах легче обнаружить сокровище, когда оно светит посреди кромешной тьмы, как одинокий воин, на смелости которого держится вся крепость. Оценить значимость явления или вещи можно лишь сравнив со своей полной противоположностью, то есть с мусором и подделкой, равно как и добро мы начинаем замечать, лишь однажды познав зло.

Артур шел вперед и напряженно размышлял. Разве под силу будет ему одному распознать Тень среди всех многочисленных обитателей колонии? И неужели Базил прав, подозревая Жабу? Но ведь многоликая Тень может прикидываться разными людьми: сегодня – Жабой, завтра – Азором… Как в таком случае обнаружить ее присутствие? Тем более, когда нет никаких опознавательных признаков, деталей – даже глаза у всех ясные, голубые, как и у него самого, и никаких желтых примесей! Но как же не хотелось верить, что Четверка не тот, кого за себя выдает!

И вновь противоречивые мысли и подозрения раздирали душу Артура на части, а за всем этим сквозило безысходное одиночество, мрачное и тяжелое, как каменная плита. Когда-то юноша не ощущал так остро чувство брошенности; клипсянин искренне верил в своего единорога, но постепенно это светлое чувство угасло, истлело и заменилось жгучей обидой, а после и вовсе Артуру стало казаться, что он никогда не был всадником, а баклажанового единорога не существовало и в помине.

Зато в его жизни неизменно присутствовали Тени. Страшные загадочные существа, хоть для многих людей и казавшиеся выдуманными, но для него ставшие сущим кошмаром. А еще было бессчетное множество людей с уродливой душой, властолюбивых, алчных, жадных до наживы, среди которых числились убийцы, воры и садисты. Разве в таком жестоком мире осталось еще место для единорогов? Пока Артур колебался при ответе на этот вопрос, но чаша весов уже начинала склоняться к тому, чтобы полностью вычеркнуть прекрасных крылатых созданий из своей жизни.