Книга Зловещие топи, страница 308 – Виолетта Орлова

Услышав эти роковые для себя слова, Бербер замер на месте и с непониманием воззрился на хакима.

— Но за что, господин? – от страха едва ворочая языком пролепетал он. – Я ведь нашел для вас беглеца! Мне полагается награда!

— Когда делаешь доброе дело, иди до конца. Ты пожалел юнца и спрятал в курятнике, но жажда наживы возобладала в твоем сердце и ты, не колеблясь, сдал его нам. А мальчишка при этом вступился за тебя, понимаешь ли ты, несчастный шакал? Поэтому он будет жить, ибо смел и благороден, а ты умрешь, ибо жаден и подл.

Закончив нравоучительную речь, хаким подал знак Демуджину и вышел из помещения. Однако в последний момент старик обернулся и небрежно кинул в сторону Бербера мешочек с монетками.

— Ты их заслужил, – со злобной усмешкой проговорил он.

Чувствуя некоторую неловкость, Зулаб изо всех сил пытался угодить человеку, который из бесправного пленника по волшебному стечению обстоятельств превратился в именитого гостя. Удивление славного воина было безмерным: еще никогда в своей жизни он не являлся свидетелем столь обходительного отношения к рабам. Пристально вглядываясь в лицо загадочного мальчишки, Зулаб все пытался внутри себя разгадать загадку.

Парень выглядел прескверно, это сразу бросалось в глаза. В грязной запылившейся одежде с бурыми разводами от крови, с усталым расстроенным лицом и с этой неестественной бледностью, характерной скорее для людей больных, нежели здоровых. Но несмотря на столь жалкий вид пленника, в сердце своем Зулаб почувствовал лютую зависть. Причина в целом лежала на поверхности: ему было обидно, что сам хаким отметил мальчишку, похвалил, как бы превознеся над остальными, хотя, в сущности, кем он являлся, этот парень? Обычный пройдоха, бедняк, коих в Мире чудес не счесть.

Вот он, Зулаб, уже столько лет верно служит хакиму, но тот ни разу не удостоил его ни малейшей похвалой! Думая только об этом, славный воин ощущал такие неконтролируемые приступы ревности, что ему становилось дурно. Человек часто желает то, что есть у другого, но при этом не видит картину в целом, а между тем и успешного богача способна одолеть смертельно опасная хворь, так стоит ли вообще кому-то завидовать? В одном пункте у мнимого «счастливца» на первый взгляд может выглядеть все хорошо, а во всех остальных плохо – но при этом завистливый человек будет снедаем злобой именно из-за этого первого пункта.

Зулаб оказался весьма недальновиден; он быстро забыл, что Артура вскоре должны отвести на опознание, где того, в сущности, вряд ли ждало нечто хорошее. Уже одна сама эта процедура для человека свободного представлялась унизительной и неприятной. Если бы славный воин хорошенько поразмыслил о том, какая участь ждет бедного юношу, стоявшего перед ним, то вряд ли испытал бы по отношению к нему нечто иное, нежели искреннее сострадание.

— Я накормлю тебя, – сухо буркнул мужчина, недобро косясь на пленника. – А еще тебе нужно помыться и переодеться. Я натоплю баню и приготовлю чистую одежду.

Артур вежливо поблагодарил Зулаба. Он не обратил ни малейшего внимания на неучтивость нукера, ибо был страшно расстроен фактом своего неудавшегося побега. В голове пребывала пустота, а на сердце – холод. Все последующее происходило для него весьма расплывчато и туманно; ему пришлось немного поесть, впрочем, через силу. Зулаб предложил ему сомнительное лакомство кочевников – сырые яйца гигантских скорпионов в сметанном соусе. Увидев только это экзотичное блюдо, юноша почувствовал, как его внутренности выворачивает наизнанку. Но он заставил себя поесть, ибо не знал, какие еще испытания ждут его впереди.