Книга Зловещие топи, страница 301 – Виолетта Орлова

Армуты тоже продолжили трапезу, хотя называть происходившее на глазах Артура подобным словом было бы не совсем точно; скорее это походило на обжорство и пьянку. В какой-то момент разыгравшаяся фантазия пленника представила ему иной вариант происходящего – ему вдруг почудилось, будто он сидит в компании диких шакалов, зубами и клыками терзавших пойманную добычу. И в них столь же мало было человеческого, сколь в этой изглоданной верблюжьей ноге, а если быть точнее – то совсем ничего.

Они без устали заливали в свои бездонные утробы водку, глаза их все более обессмысливались и мутнели, а последние барьеры, которые человек порою воздвигает себе, чтобы сдержать дурные порывы своей души, ломались и стирались. Алкоголь опасен вовсе не тем, что веселит сердце или расслабляет в трудный час; он губителен оттого, что забирает у человека свободу воли – то есть возможность самому выбирать, как поступить.

— Смотри, Сабхар, актеру не по душе наши напитки, – фыркнул один из армутов, увидев, что Артур не притронулся к чаше с дынной водкой. Армуты во все времена славились своим гостеприимством, однако у этого имелась и обратная сторона: если гость отказывался что-то есть или пить, подобное поведение воспринималось хозяином не иначе, как смертельное оскорбление, за которое вспыльчивый армут вполне мог лишить жизни.

— Мне непонятно, как это хозяйка «Сатиры» не прознала, что мальчишка – беглый раб, – задумчиво промолвил Сабхар вместо ответа.

— Раб он или нет – еще неизвестно, – возразил Демуджин, с неприязнью глядя на юношу. – А господа себе по другим критериям выбирают работников, только на его смазливую физиономию посмотри!

— Жаль, что у нас нет своих рабов, – с сожалением вздохнул третий. – Мы лишь вынуждены защищать тех, у кого их бессметное множество, рискуя собственной жизнью.

— Что, тебе так приглянулся наш мальчишка, Исфахан?

— Нет, мне он без надобности. Тем более что и на раба он особо не тянет. Почему нет покорности во взгляде? И где его знак принадлежности Ролли?

Покуда происходил этот бессмысленный пьяный разговор, лицо юноши было абсолютно спокойным; он попросту не слышал того, что говорили стражники. Артур думал о тех, кто ему дорог, и эти мысли подобно факелу в промозглой ночи согревали ему сердце. Впрочем, в какой-то момент обратить внимание на пьяных нукеров все же пришлось, ибо Демуджин грубо пихнул его в бок.

— Ты уснул? – недовольно поинтересовался он. – Иди-ка принеси нам еще водки из погреба. Заодно проявишь себя. И пошеве-ли-вайс-ся! – язык его заплетался и выговаривать более-менее сложные слова ему удавалось с огромным трудом.

— Конечно, господин, – холодно ответил Артур, получив, наконец, законное основание покинуть эту сомнительную компанию.

Сделав вид, что направляется в сторону погреба, клипсянин в самый последний момент кинулся к двери из хабита. В этот же самый миг возле его уха угрожающе просвистел нож и воткнулся рядом в песок – Демуджин промазал. Артур нервно дернулся в сторону. Руки его в волнении дрожали, покуда он пытался расстегнуть молнию хабита. Еще один меткий бросок, и бедный мальчик почувствовал страшную боль чуть выше локтя. Увы, нукер оказался недостаточно пьяным для того, чтобы промахнуться во второй раз.

Но и жертва была уже почти на свободе. Превозмогая боль в раненой руке, Артур выбежал за порог дома. Вокруг и много дальше – пустынная степь, увы, совершенно не предоставляющая никакого убежища беглецу. Мир чудес располагался где-то позади; судя по всему, нукеры специально селились на окраине города, чтобы иметь возможность постоянно находиться на страже границ.