Книга Зловещие топи, страница 268 – Виолетта Орлова

Артуру хотелось бы думать, что госпожа увидела в нем один лишь талант, но на этот счет он не был столь убежден, особенно после слов Саиба. Наконец они приехали, ибо возница резко дернул за поводья, и лошади встали как вкопанные.

— Тогда прощай, мой мальчик, – сказал Хайсам. – Желаю поменьше песчаных бурь на твоем пути и побольше вкусных скорпионов в меду.

— Гм… Спасибо, до свидания, – весело улыбнулся Артур, которого весьма позабавило прощальное напутствие режиссера. Затем клипсянин отвернулся и хотел было уже вылезти из кареты, как вдруг что-то тяжелое, сродни свинцовому молоту, ударило его в спину, да так сильно, что он кубарем вывалился на улицу, неудачно упав и в кровь расшибив колени. Лошади рядом взволнованно зафыркали, видимо, не понимая, как можно быть таким неуклюжим.

Темнота ночи давила, словно в действительности обладала весом. Холодный лунный свет едва-едва просачивался сквозь плотные слои мрачных облаков. Оказалось, что они приехали на самую окраину Мира чудес; дома Гассана не было видать и за версту, что весьма логично, ведь тот предпочитал жить ближе к центральному базару. Площадь, куда они попали, имела форму остроконечной звезды из-за шатров, расставленных таким причудливым образом. Повсюду валялись опилки и терпко пахло ослиным навозом. И ни одного живого существа поблизости. Никого, чтобы позвать на помощь.

На секунду от боли Артур почувствовал себя совершенно дезориентированным в пространстве; он не понимал, где находится и что с ним происходит. Но ему не дали время на то, чтобы прийти в себя. Новая вспышка боли охватила его; ибо неизвестный так сильно рванул его вверх за волосы, что на его глазах выступили слезы.

Из темноты ночи выплыло лицо Хайсама. Куда только делось его обычное добродушное выражение! Сейчас самая страшная тварь на свете позавидовала бы его жуткому облику. У него были красные воспаленные глаза, словно накануне он много пил, а на лице у него выступили характерные багровые пятна. Как этого Артур не заметил, когда они сидели друг напротив друга в карете?

Неужели госпожа Оридиан все-таки не простила ему правдивых слов?

— Теперь ты за все ответишь, актер, – мрачным голосом пообещал Хайсам и в подтверждение своих слов сильно встряхнул пленника за волосы. Он что-то продолжил говорить, сопровождая свои слова проклятиями и жестокими побоями, и когда он, наконец, оставил юношу в покое, Артур уже изнемогал от боли и едва не терял сознание. С непередаваемым удовлетворением режиссер какое-то время смотрел на корчащуюся на земле жертву, затем огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг ни души, мужчина рывком стянул с Артура теплый чапан, оставив в одной рубахе и штанах. По виску юноши стекала кровь.

— Помнишь, как мы сидели друг напротив друга в карете в день нашего знакомства? И госпожа приказала отдать тебе полушубок? Ты это помнишь, проходимец! Вообрази себе: я, талантливый актер и первый человек в «Сатире…» должен был отдать свою одежду какому-то бродяге, которого из милости подобрали с улицы? Что ж, теперь я не откажу себе в удовольствии и отберу твой. Представляешь, каково мне было: хвалить и непрестанно превозносить тебя на все лады перед госпожой? Но я это делал намеренно; сам-то я прекрасно понимал, что ты – бездарность. В этом и состоял мой план: убедить госпожу в твоей исключительности, а затем на премьере выставить таким, каков ты есть – шелудивой дворняжкой, возомнившей себя гением. Но, к моему огромному сожалению, ты отменно сыграл. Кажется, ты окончательно вскружил госпоже голову, что, признаться, меня весьма напугало. Но вот неожиданно сегодня вечером я узнаю, что она по собственной воле отпускает тебя! На первый взгляд, отличная новость. С Рахмедом все было гораздо сложнее. С ним пришлось изрядно помучиться, прежде чем я от него избавился. Он мертв, мой друг. Как и любой другой, кто осмелится занять мое место. Но в твоем случае все оказалось проще, ведь ты сам решил уйти из Сулат-хана. Я не успел обрадоваться, как госпожа мне говорит: «Иди, Хайсам, немедленно разыщи его, пожалуйста, уговори его вернуться». Конечно же, я послушался приказа, догнал тебя. Но стоит ли мне возвращать тебя в Сулат-хан? Мне не нужны соперники. Как думаешь, что я решил с тобой сделать?