Книга Зловещие топи, страница 262 – Виолетта Орлова

— Зрители давно ушли, – сказала она с нехарактерными для нее ласковыми нотками в голосе.

— Я справился? – охрипшим голосом поинтересовался Артур, мельком взглянув на госпожу Оридиан. Увидев его лицо вблизи, женщина заметила, что лоб актера покрыт испариной, а голубые глаза лихорадочно блестят.

— За один сегодняшний день ты получишь такой гонорар, о котором даже мечтать не смел, работая официантом. Все женщины фантазировали о тебе, знаешь ли ты? Да что там женщины! Каждый зритель, выходивший из моего театра, был покорен твоей безупречной игрой и яркой внешностью. Обещаю, завтра ты попадешь на все афиши Мира чудес. О тебе будут говорить в Полидексе, Беру – всюду, я об этом позабочусь!

Артур нахмурился. Ему такая слава была вовсе ни к чему, напротив, она могла здорово навредить. Но госпожа Оридиан, с нехарактерной для нее пылкостью, продолжила:

— Признаться, ты покорил и меня, мой мальчик! Прости, что мне пришлось быть с тобой излишне жестокой до спектакля, но если бы я этого не сделала, то и талант твой не раскрылся бы в полной мере.

— Нет у меня никакого таланта! – с досадой возразил ей Артур, поднимаясь на ноги. Голова закружилась, и его повело в сторону. – Простите, я очень устал. Можно мне пойти к себе?

Женщина благосклонно кивнула головой, глаза ее были мечтательно полузакрыты, ибо она в памяти вновь и вновь воскрешала мельчайшие детали той безупречной игры. Владелица Дромедара была невероятно горда собой, ведь именно ей удалось обнаружить в простом официанте с улицы скрытый потенциал.

Артур, накинув на себя теплый тулуп, из последних сил поплелся в шатер. Резкие порывы степного ветра сбивали его с ног. Зайдя в спасительное жилище, он хотел было нагреть себе кипятка, чтобы заварить целительный чай и немного согреть горло, но тут сознание окончательно оставило его, и он забылся.

Несколько раз за ночь больной просыпался; сначала ему казалось, будто он лежит на холодном полу, от которого неприятно разило сыростью, затем странным образом он очутился на кровати под теплой верблюжьей шкурой, хоть сам о своих перемещениях совершенно не помнил. Порою бедняга бредил, и речь его была весьма сумбурна и бессвязна. Он обращался к Диане, друзьям, просил прощения у Саиба и Четверки. Все его тело горело от нестерпимого жара, а покрывало было мокрым от пота.

Когда юноша, наконец, очнулся от своего мучительного бредового сна, то был так слаб, что ему удалось только слегка приподняться на постели. Пестрая ткань, прикрывающая узкое окно шатра, заманчиво розовела от первых солнечных лучей, и создавалось впечатление, будто смрадень давно прошел. Вольная степь призывала его бежать из Сулат-хана. Артур закашлялся и попытался встать, но вдруг раздался мягкий голос Кика:

— Не вставай. Я помогу тебе.

Юный невольник протянул больному кувшин с пенящимся кумысом и помог ему приподняться на подушках. Артур взглянул на своего соседа. Если не обращать внимание на бегающий взгляд зеленых глаз и нервное потирание ладоней, то казалось, будто тот уже вполне оправился от испуга и выглядел как прежде.

— Госпожа отпустила меня в шатер сразу после спектакля, чтобы я принес тебе вяленой конины с дыней… Я пришел – а ты лежишь посреди комнаты без сознания. Ты жутко напугал меня! Я еще не говорил госпоже, но, может, стоило это сделать? И позвать табиба?