Книга Зловещие топи, страница 260 – Виолетта Орлова

Впереди тревожно маячил тот самый злополучный монолог, которого Артур сейчас страшился более всего на свете. Нервным движением руки юноша поправил на шее камзол, который, казалось, душил его. Он так сильно рванул пальцами, что несколько пуговиц отлетели в сторону и с неприятным звуком покатились по сцене. Завывание ветра на улице вполне соответствовало мандражу, охватившему невезучего актера в эту минуту.

Артур тоскливым взглядом прошелся по первым рядам; к своему отчаянию и ужасу он увидел, что только два человека пристально следят за ним – госпожа Оридиан, с какой-то странной улыбкой на устах, и бледный взмокший от страха Кик, смиренно сидевший подле своей жестокой хозяйки. Остальные же не только не смотрели, но еще и позволяли себе вызывающе громко беседовать, закрывшись от сцены франтоватыми веерами, обтянутыми шелком. У некоторых из них в руках были небольшие кульки со скарабеями в сладкой карамели – обычное лакомство для армутских театров. На игравших обращали столько же внимания, сколько обычно кочевники уделяют песку в пустыне, а именно – нисколько.

Увы, пьеса не заинтриговала, не увлекла, не покорила их сердец. На самом деле подобная пренебрежительность со стороны зрителей уже подтверждала полный и окончательный провал. Но значило ли это, что не нужно бороться? Артур отчаянно покосился на госпожу Оридиан. Женщина была облачена в обтягивающее длинное платье в пол, блестящее и чешуйчатое, весьма смахивающее на кожу змеи. Красивые черные глаза ее с болезненной внимательностью следили за своим любимцем.

Тогда, словно решившись на что-то безрассудное, юноша резким шагом подошел к стражнику и выхватил у того из рук хлыст. Хайсам так оторопел, что не успел ничего сделать; происходящее на сцене явно не было запланировано режиссером. Артур же несколько раз со всей силы ударил хлыстом по сцене; в воздухе раздался неприятный угрожающий свист, какой можно услышать во время истязаний богачами рабов. Еще один, еще – и люди, разморенные от долгого сидения, стали отводить опахала в сторону и удивленно смотреть перед собой. Увидев, что привлек, наконец, всеобщее внимание, юноша отбросил хлыст от себя с такой силой, что тот весьма эффектно упал со сцены. Теперь все взгляды без исключения были прикованы к дерзкому молодому актеру.

Глубоко вздохнув, как боец перед ключевым боем, клипсянин решительно обвел взглядом зал. По пьесе он должен был большей частью говорить со стражниками, но он отчего-то предпочел обратить свою пламенную речь публике. Первые ряды впились в нахального юношу заинтригованным взглядом; по невнимательности и небрежности своей они как-то раньше не приметили экзотичную красоту нового актера, который хоть и казался на первый взгляд армутом, тем не менее обладал какими-то другими иноземными чертами, делавшими его во сто крат привлекательнее – горделивой посадкой головы, прекрасной осанкой и отчаянной решимостью во взгляде.

— Сейчас решается моя судьба, но вам до нее, вероятно, нет никакого дела, – начал он с тихой грустью, а тонкие черты лица его в эту минуту выражали неподдельное страдание, – тем не менее, вы должны знать. Этот человек, – Артур махнул рукой в сторону Хайсама, который от удивления забыл принять надменную позу стражника, – этот человек самовольно решил казнить меня, в то время как единственная моя вина состоит в том, что я заступился за девушку, которую люблю всем сердцем. Не только моя жизнь теперь в его руках, но и ее! Мы – пленники без права выбора… Но ведь именно свобода делает нас людьми, поэтому я прошу вас… Нет, умоляю! – с этими словами юноша резко упал на колени перед зрителями, завороженно наблюдавшими за его игрой.