Онлайн книга «Холодное утро в 3018»
|
— Лады, убедил. Статья 389 Налогового уложения. — Серьезно? Нет такой статьи. В «Уложении» 370 статей. — Тьфу! — рассердилась Эжени. — Показушник! — Ты сама напросилась, знаешь ли. Не понимаю только, чего ради затевалось это представление. Давайте уже вернёмся к работе, — и я отвернулся от мерзкой, въедливой девчонки. Хавьер, будь он неладен, ухмыльнулся и запустил видео. Ничего интересного мы, в общем-то, не услышали и не увидели. Профессор Никифоров завещал племяннице Евгении московскую квартиру, выкупленную из казны муниципалитета, со всем её содержимым, а также сорок тысяч марок. Остальные нажитые им восемьдесят тысяч он наказал передать больницам, детским приютам и благотворительным фондам, согласно составленному списку. Часть своих наработок он передавал Московскому исследовательскому институту. Короче говоря, это было стандартное завещание. А посему все надежды мы возложили на второе сообщение. Первое время голограмма оставалась синей и неподвижной, пустой, и мы даже занервничали. Но вот, наконец, мы увидели лицо профессора Никифорова. Тот расплылся в улыбке, стоило только увидеть племянницу. — Женечка! Здравствуй, Женя! И Настенька здесь! А кто эти молодые люди? К нашему с Хавьером счастью доктор записал сообщение на новоанглийском. Выражение лица Эжени я не в силах описать словами. Ужас, горе и радость. Адская смесь. Я видел, как трясутся руки девушки, сложенные на коленях, как дрожат её губы. Она не могла вымолвить ни слова. — Это наши друзья — Хавьер и Александр, Пётр Викторович, — вместо подруги ответила Стейси. Я видел, как она сжала ладонь Эжени, и та немного расслабилась. — Они нам помогают. Им можно доверять. — Это хорошо, хорошо… девочки! Я должен сказать вам кое-что важное, рассказать. У меня так мало времени, так мало… Нужно было раньше признаться, но я не мог. Я так виноват перед вами, девочки, очень виноват. — О чем ты, дядя? — прохрипела Эжени. — О чём ты говоришь? — Я ввязался в опасную авантюру. Тогда я думал, что поступаю правильно. Я бы и хотел сказать, что не сразу понял, чем придется заниматься, вот только это неправда. Ложь. Гнусная ложь. Я знал, за что берусь. Знал, что из этого получится… И не попытался остановить безумие… Мы переглянулись, а голограмма профессора продолжала вещать. — У меня совсем не осталось времени. Некогда вдаваться в подробности, и нельзя. За мной постоянно наблюдают. Я боюсь подвергнуть вас опасности. Вы должны знать, Женя, Стася, как сильно я к вам привязан и как мне жаль, что вы вскоре разочаруетесь во мне. Вы же не оставите всё это просто так, верно? Даже если я попрошу… Я оставлю подсказки. Вам потребуется… вам потребуется код 312. Код 312. Запомните! Женя, Настя… простите! Простите меня! Голограмма погасла. А потом загорелась вновь. Эжени вскочила на ноги. — Дядя! Дядя! — вскричала она, в её голосе явственно слышались слёзы. — Дядя! — Женечка! Здравствуй, Женя! И Настенька здесь! А кто эти молодые люди? Эжени в ужасе отпрянула. Я тут же выключил кота-робота, и изображение покойного профессора исчезло. — Это всего лишь запись. Голограмма с функцией распознавания лиц. Мудреная штуковина. Она будет повторять записанное сообщение раз за разом, пока… — Уймись, Хавьер! — цыкнул на друга я. Эжени едва ли не давилась слезами. Стейси белая, как мел, гладила подругу по волосам и, явно, не знала, как её утешить. |