Книга Время сбросить маски, страница 31 – Лан Ань Ни

Ли Мэй вновь умолкла на некоторое время. Чжао Вэйнин снова положил в ее миску кусочки мяса, но к еде девушка так и не притронулась.

— Когда я была лисенком, в Запредельном краю шла война, – начала рассказ Ли Мэй. – Великие семьи отчаянно боролись за власть, и некому было урезонить их. Со всех сторон нас окружали враги, а народ бедствовал. Семья Ли серьезно пострадала… мои родители погибли, прабабушка была тяжело ранена. Тогда мы выживали, выживали, как могли. Помню, что весь восточный уезд был объят пламенем! Оно ревело, как огромное чудовище, оно уничтожало все на своем пути, и не было нигде спасения. Потому прабабушка отправила меня и других детей в мир смертных. Пребывая там в истинном обличье, мы могли спрятаться понадежнее и переждать бурю. Никто из нас еще не был способен принять человеческий облик в Тянься. Но и там для нас не нашлось места; даже там нас без устали преследовали и стремились убить. Наши враги желали стереть семью Ли с лица земли и не останавливались ни перед чем.

Я так привыкла бояться, что уже больше ничего и не чувствовала, кроме страха. Настал день, когда я была разлучена со своими близкими, я бежала и бежала прочь, без отдыха, не разбирая дороги. Во мне жил только животный страх. Я боялась остановиться, боялась быть обнаруженной, боялась быть убитой. У меня оставалось так мало сил…

Чжао Вэйнин потянулся было к руке Ли Мэй, однако в последний момент не решился к ней притронуться. Но вдруг девушка вцепилась в его ладонь, переплела их пальцы. Ее рука была холодной, и Чжао Вэйнин был готов поделиться с ней своим теплом.

— В ту пору и земли Тянься были охвачены войной, – продолжала Ли Мэй. – Я видела… видела всякое… Так много боли, горя и потерь… Это невозможно было вынести! Я осталась одна в целом мире, устала и была голодна. Меня все время кто-то преследовал. Однажды я, совершенно измученная и истощенная, скатилась в глубокий овраг и поломала две лапы. Я лежала на сырой земле, и отовсюду веяло холодом. Я смотрела на далекие звезды и прощалась с прабабушкой, с братьями и сестрами, с нашим большим домом на острове и с вечно хмурым господином луном, жившим в озере. Ночь была такой долгой, бесконечно долгой… но почему-то никто не пришел добить меня. Я не могла сдвинуться с места, лежала и думала о том, что скоро увижу матушку и отца, которые ждут меня у Желтых источников. Я закрыла глаза и почти ничего не слышала. Я думала, что так и умру в одиночестве.

В глазах Ли Мэй отразились золотые огни духов. Она смотрела сквозь Чжао Вэйнина, глядела вдаль, в свое печальное прошлое. Юноша крепче сжал ее руку.

— Но тут кто-то сказал: «Поглядите, этот зверь плачет!», и я открыла глаза. Надо мной склонился смертный. Он подозвал других людей, и они тоже разглядывали меня.

«Этот зверь умирает, – проговорил другой смертный, – мой генерал, вам бы отдохнуть. Давайте вернемся в лагерь».

«Ступайте, а я последую за вами», – ответил первый смертный. Он остался, а все остальные ушли. Я смотрела на него, а он глядел на меня и гладил между ушами. В другой руке смертный держал факел, и потому в его глазах плясали огненные искры. У него были добрые глаза, потому мне не было страшно. У него были самые грустные глаза на свете! Много после я ни раз задавалась вопросом: мог ли он разглядеть мою вторую сущность? Кого он видел тогда: лису или израненного и смертельно уставшего ребенка? От него сильно пахло кровью, но я так и не почувствовала опасности.