Книга Относительность предопределенности, страница 116 – Валерий Большаков

Отбор ведётся объективно – с помощью тестов, симуляций, данных о деятельности и реальных результатах, а не через субъективное мнение людей. Образование и подготовка к участию в управлении становятся центральной частью системы.

Пример механизма: школьники и студенты проходят многоуровневые тесты и проекты, оценивающие аналитическое мышление, творческие способности, моральную устойчивость и социальную эмпатию. Лучшие кандидаты получают доступ к «технократическим академиям», где их готовят к управлению, проектированию систем и принятию решений.

Взрослые граждане могут пересдавать тесты или повышать социальные рейтинги через реальные достижения – тем самым вход в элиту остаётся открытым на протяжении жизни.

Система отбора публична и прозрачна: результаты тестов и рейтинг компетенций видны обществу, что снижает риск коррупции и кумовства.

В результате элита постоянно пополняется новыми, талантливыми участниками, имеется стимул к образованию и развитию личности для всех граждан.

Потенциальные риски тоже есть, приведу парочку:

Опасность редукционизма: человеческие качества не всегда можно объективно измерить тестами.

Этический вопрос: кто разрабатывает эти тесты и по каким критериям они оценивают «ценность» человека?

Неравенство стартовых условий: даже объективные тесты могут косвенно отражать социальное происхождение, доступ к образованию и культуру семьи.

Эмоционально-человеческий фактор: рациональность может вытеснить эмпатию, гуманизм и творчество.

Но в целом, если система действительно прозрачна, а критерии отбора справедливы и гибки, то это может быть одной из самых сбалансированных форм управления изо всех известных на сегодня.

Однако закончу на минорной ноте: А.Глебский не верит в «светлое, прекрасное будущее», считая его, в зависимости от настроения, мифом или блефом…

Л. Гарина

Конец документа 14

Глава 14.

Суббота, 6 апреля. Утро

«Альфа»

Лондон, наб. Принца Альберта

Размеренный бой Биг-Бена на недавно отстроенной часовой башне слабо доносился до штаб-квартиры МИ-6, но его благостный набат звучал в сердце Александра Янгера, эсквайра. Десять ровно.

Оторвавшись от письма, он скосил глаза на «Ролекс», чей браслет охватывал его волосатое запястье, как наручник. Точно идут, минута в минуту.

Янгер удоволенно кивнул – не зря потратился тогда, в Женеве! – и продолжил выводить строчки:

«Сир, хочется обратить внимание Вашего Величества на человека, который является – по сути, по факту! – главным врагом английской короны. Именно по его инициативе пресеклась династия Виндзоров, а королевство утратило Шотландию и Ольстер. Именно он потакал объединению Германии и Югославии, развязав преступную войну против коалиции Великобритании, Франции, Италии и малых сих. Имя этому демону в образе человеческом – Михаил Гарин.

Он – русский ученый и политик, член Политбюро ЦК КПСС. Был советником президента Андропова, имел влияние на президента Романова, водил дружбу с президентом Лебедем. Сейчас находится в хороших отношениях с президентом Путиным.

Упорно отказываясь от званий академика или хотя бы член-корреспондента, Гарин, тем не менее, направляет и координирует практически всю науку и высшее образование в СССР…»

Оторвавшись от письма, Александр Янгер нахмурил чело и перечитал написанное. Не слишком ли? «Демон…»