Книга Первенцы, страница 55 – Дарья Чернышова

Вот оно что. «У Куницы никто не лжет», – вспомнил Гашек.

— Вы и Марко пытали, – сказал он вслух. – И он привел вас в Кирту.

— Кто из вас Куница? – спросила Итка.

Она тоже все это прекрасно помнила.

— Это я, – усмехнулся Десятирукий. – У меня любой запоет, как птичка в зубастой пасти.

В ушах снова зазвенел истошный вопль Войцеха. Показалось, что женщина, которую назвали Танаис, вдруг посмотрела на Гашека с материнской теплотой, даже лаской. От этого контраста голова пошла кругом, а ладони взмокли под толстыми перчатками.

Итка, немного подумав, с сомнением в голосе уточнила:

— И мы можем отказаться? Просто встать и уйти?

— Вы вольны поступить, как пожелаете, – подтвердил Бруно. – Однако я был довольно тесно знаком с братьями Ройдами и не сомневаюсь, что вы, их достойные дети, примете мое предложение.

Корчмарка Эноля принесла всем выпить. Гашек и Итка взглянули друг на друга, ожидая, что сейчас кто-то из них первым выйдет из-за стола, сядет на лошадь и уедет, чтобы никогда больше не видеть этих людей. Танаис подвинула в их сторону две полные кружки эля.

Бруно поднял тост.

— За друзей и союзников, – провозгласил он.

Танаис, огромный хаггедец и Куница к нему присоединились.

Итка отвела взгляд. Развернула кружку ручкой к себе. Крепко обхватила пальцами. Подняла над столом.

— За друзей и союзников.

Выпила.

Бруно одобрительно кивнул.

— В тебе я не сомневался, милая, – сказал он, глотнул эля и блеснул глазами в сторону Гашека. – А ты, братец? Что скажешь?

Гашек ничего не сказал. Он встал, развернулся и вышел из корчмы, чувствуя на затылке злорадные взгляды.

У коновязи, жуя кусок солонины правой стороной челюсти, сидел человек, которого Гашек огрел лопатой в Кирте. Как и при встрече в Столице, беззубый ничем не выказал обиды. Досадно от этого стало Гашеку.

— Ты тоже, что ли, из Хаггеды? – спросил он.

Беззубый сделал удивленное лицо и, дожевав мясо, широко раскрыл рот: помимо резцов у него недоставало языка.

— Познакомился поближе с нашим Немтырем? – вдруг раздался позади моложавый голос Бруно. Гашек вздрогнул от отвращения и неожиданности. – Это не мы с ним так, если тебе интересно.

— Неинтересно.

Бруно пожал плечами.

— Воля твоя.

В лучах закатного солнца подмигивала в бороде главаря серебристая бусина.

— Войцех убил моего отца, – после продолжительного молчания произнес Гашек. – Но я не могу просто забыть о том, что вы с ним сделали. С ним, Лянкой и Свидой. Старика-то за что?

— О! Уже лучше, – похвалил мужчина. – Скоро научишься озвучивать мысли. Условимся, что правильные ответы станут результатом правильных вопросов.

Гашек ничего не понял. Бруно усмехнулся и махнул рукой.

— У нас еще будет время на умственные упражнения. Ты вроде бы оценил по достоинству наших красавцев-коней, – припомнил он и подвел Гашека к коновязи. – Выбирай любого. Прокатись. Посмотрим, как ты управишься.

На мгновение перехватило дыхание. Гашек осторожно прикоснулся к светлой шее здорового, ладного жеребца. Конь раздул ноздри и вскинул широкую голову – сокровище, а не зверь.

Гашек размотал поводья, развернул жеребца в направлении засеянного поля и сел верхом. Успел только подумать о том, чтобы тронуть его бока пятками – буланый сам сделал шаг вперед, и вот они, постепенно ускоряясь, уже полетели галопом.