Книга Первенцы, страница 51 – Дарья Чернышова

И он пошел собирать пожертвования в огромное медное блюдо.

Толпа зашумела, перемешалась: Итка, безуспешно пытаясь защититься от ударов острых локтей, сама не поняла, как оказалась у загадочного шатра. Сильная рука толкнула ее внутрь: «Давай, шевелись! Здесь очередь!» На мгновение Итка будто ослепла, но во мраке загорелись ароматные свечи.

— Садись, – произнес таинственный женский голос из глубин шатра.

Она разглядела, наконец, маленький круглый стол, над которым тасовала карты провидица. Итка с опаской к ней подошла и присела на предложенный пенек.

— Сколько я буду должна?

Из-под черного капюшона показывалась только нижняя часть лица провидицы. Женщина улыбнулась, протянула Итке колоду и велела:

— Снимай.

Подумав, Итка сдвинула пальцем половину карт. Убрав их из колоды, провидица снова перетасовала оставшиеся.

— Так сколько… – хотела уточнить Итка, но женщина приложила палец к губам.

— Спрашивай, – наконец велела она.

Итка к этому не готовилась, поэтому ненадолго в шатре воцарилась тишина. Казалось, уличные звуки застревают в черном полотне.

— Я ищу своего отца, – решилась Итка. – Что мне надо делать?

Женщина кивнула. Выложив на стол три верхние карты – Итка не могла разглядеть, что на них изображено, – она некоторое время рассматривала их, прежде чем сказала:

— Смотреть. Слушать. Сомневаться.

И указала пальцем на выход из шатра. Итка совсем перестала понимать, что происходит.

— Но я… Что значит… А как же плата?..

Провидица вдруг встала из-за стола, подошла к Итке, приобняла ее за плечи и вытолкнула наружу. Перед ней, поначалу зажмурившейся от ударившего в лицо света, вдруг вырос взволнованный Гашек.

— Ты куда пропала? Идем. Я видел, где тут можно снять комнату. Тяжеловато все на себе таскать.

Итка пошла за ним и услышала, как позади нее страшно возмутилась очередь, но не успела посмотреть, в чем дело – Гашек уже утащил за угол. Они дошагали до конца длинной-предлинной улицы, по пути едва не облитые сверху донизу содержимым ночного горшка, и подошли к крыльцу скромного постоялого дворика.

— Здесь, – сообщил и без того очевидную вещь Гашек.

Итка решила, что город ему не на пользу.

Дверь гостиницы распахнулась. Едва держась на ногах, оттуда вывалился мертвецки пьяный человек.

— Опа, – констатировал он, заметив подошедших, и завел руку за спину.

Итка забеспокоилась, не зная еще, почему именно, и тут же получила ответ – человек вынул из-за пояса длинный нож.

Они с Гашеком, не сговариваясь, развернулись. Там, откуда они пришли, показалась одинокая фигура. Пьяница, отрыгнув, заорал так, что его услышали бы и на вершине горы:

— Где Муха?! – Он икнул в кулак и продолжил мысль: – Где моя кобыла, а, Лянка, клятая ты воровка?!

Как еще Якуб мог назвать красивую вороную кобылу.

Итка бросилась бежать. Гашек, уронив сумку, поступил так же. Одинокий человек на том конце улицы ускорил шаг навстречу: он неотвратимо приближался, намереваясь, похоже, преградить им путь.

— Стой! – закричал Гашек, хватая Итку за рукав. – Назад! Давай обратно!

Теперь она тоже узнала в этом человеке грабителя, на которого бросилась с крюком для чистки копыт. Тогда, в Кирте, Гашек оглушил его лопатой, но сейчас лопаты под рукой не нашлось. Между пьяным Якубом и тем, что ожидало при встрече со старым знакомым, они закономерно выбрали Якуба.