Онлайн книга «Первенцы»
|
Гашек только рот открыл, сам не понимая, удивлен он или возмущен. — Они нас боятся, – вежливо объяснила Танаис. – Колдовство – это страшно. Наше колдовство, – она обвела рукой себя и Саттара, – еще страшнее. — Ясно. – Гашек сглотнул. – А мы не развяжем новую войну? Хаггедец пожал плечами. — С чего бы? Мы ж не собираемся никого убивать. Гашек с сомнением оценил их угрожающий внешний вид и подумал: «Надеюсь, что так». Утренний туман уже давно растворился в холодном воздухе: перевалило за полдень. Когда впереди показались очертания деревни, Гашеку велели натянуть капюшон. Танаис расправила плечи, и дикий лось внезапно ускорил шаг – пришлось даже покрепче вцепиться пальцами в густую шерсть. — Достань меч, – велела хаггедка в наименее подходящий для этого момент, когда Гашек делал все возможное, чтобы просто не упасть на землю. Наплевав на гордость, он обхватил Танаис за талию и сохранил равновесие, а потом смог, наконец, дотянуться и до оружия. Короткая усмешка Саттара страшно раздразнила. От мирного настроя не осталось и следа: «Ну, только попадись мне сейчас кто-нибудь». Деревня выглядела на удивление пустой, будто окрестным господам именно теперь потребовались разом все батраки. Вальяжно рассевшаяся на скамейке кошка, завидев чужаков, бросила вылизываться и благоразумно скрылась за забором. Из скромной хаты у дороги вышла, прихрамывая на одну ногу, закутанная по самые ноздри бабка с маленькой корзиной. Размахивать мечом снова расхотелось: Гашеку казалось, что если старушка вдруг заговорит, то обязательно голосом покойной кормилицы Гавры. Одновременно, как по команде, глубоко и пугающе замычали лоси. Бабка медленно подняла круглую голову, и блеклые глаза тоже округлились. Батрачка качнулась на месте, а потом вытянула руки вперед и заверещала: — Смертоносицы! Возвернулися смертоносицы! Гашеку стало легче: голос незнакомый. Тяжелый меч тихонечко скользнул в ножны. Бросив корзину, бабка развернулась на пятках и помчалась обратно в дом. Несколько вскриков вдалеке – и деревня затихла, как будто вымерла, возродив в памяти удручающие виды брошенного жителями поселения под Тардой. Только вместо замковой башни здешнюю картину венчала высокая мельница на окраине. Чужаков немилосердно облаяли собаки, и на этом сопротивление кончилось. Гашек пару раз замечал движение в дверных щелях, но ни один из жителей не решался выйти наружу. И все-таки действовать следовало быстро, пока местные не сообразили, что опасность не столь уж велика. Они с Саттаром оббежали несколько дворов, пока Танаис поддерживала иллюзию угрозы. «Обман – дело нехитрое, – объяснял давеча громила, посвящая в тайны искусства фокусников, – если умеешь морду держать кирпичом». Выбирать здесь оказалось особенно не из чего, но совсем уж неподходящих лошадок, старых или не вполне здоровых, Гашек решительно забраковал – хотя хаггедец так торопился, что мог загрести и жеребят. Когда воры вывели из стойл пятерых разномастных коней и прихватили пару крепеньких мулов, Саттар подозвал сохатого. — Хватит, закругляемся. — Почему хватит? – нахмурился Гашек. – Еще же… — Двигай! – рявкнул громила и в одно движение взобрался на спину лося, потянув за собой на веревке двух бойких жеребцов. Услышав из ближайшего сарая приглушенный вздох человека, скорее разгневанного, чем испуганного, Гашек решил не возражать и сел на единственного оседланного коня. Разделив между собой свободных лошадей и мулов, они с Танаис поспешили вслед за Саттаром по проселочной дороге. Но нехорошее предчувствие, засевшее в затылке с самого утра, как назло, обрело теперь живое воплощение. |