Книга Близнецы. Том 1, страница 175 – Дарья Чернышова

— Почему?

— Не знаю, – соврал Модвин.

— Хреново, – буркнул разведчик и раздавил уползающего прочь паука. – Нож спрячьте. И рот на замок, понятно? В бою погибли, и все тут.

— Я не дурак, Стмелик.

— Да я вижу. Во двор идите. Я тут разберусь.

Несколько контрабандистов сразу, еще до начала схватки, бросились к скудному транспорту, и только оттуда, с дальнего конца лагеря, слышались теперь отрывистые звуки. В центре, где остались лежать четыре трупа и сидел на земле один раненный в руку новобранец, раздавалось лишь шумное сбивчивое дыхание да изредка болезненный стон.

Модвин чувствовал себя неотъемлемой частью этой печальной картины. Когда Ухер, пересчитывая в колчане стрелы, подошел узнать, как дела, он вздохнул и спросил:

— Она сбежала, да?

— Кто? – не понял Ухер.

— Женщина.

— Какая женщина?

— Немолодая, светловолосая, говорит по-хаггедски и по-нашему тоже. У нее порез через всю правую щеку. Как можно было ее не заметить?

— Свежий порез?

— Да.

Ухер изменился в лице и пробормотал:

— Едрить твою в три прогиба… Стмелик! – громко позвал он. – Поди-ка сюда.

К дому, на пороге которого вполголоса переговаривались разведчики, направлялся и Крынчик. Модвин, испугавшись того, что он там увидит, преградил ему путь и отвлек вопросом:

— Сколько у нас пленных?

— Ни одного, – мрачно ответил хорунжий, разминая ушибленную кисть. – Кого пытались взять, те сами себя резали.

— А порошок нашли?

— Пока только на трупах. В тех же круглых блямбах. Зато во-о-он там, – протянул Крынчик, указав на землянку у подножия холма, – явно что-то под стеной зарыто. Деньги, я так думаю. Вы Габора не видели?

Модвин понял, что отсрочка закончилась, и коротко глянул через плечо: Ухер и Стмелик уже куда-то ушли, оставив дверь приоткрытой.

— Он… внутри. Вместе с Вальтером.

— Еще кто-то ранен? – заволновался хорунжий.

— Оба мертвы.

Крынчик сорвался с места и немного задел Модвина плечом. Оказавшись в землянке, он ругался так громко, что даже на расстоянии не составляло труда разобрать каждое слово.

Стмелик взял с собой раненого и первым уехал в Сааргет, сообщить об их скором прибытии. Остальные пересчитали тела контрабандистов, обыскали лагерь и не нашли ровным счетом ничего, что указало бы на местонахождение других убежищ – а в том, что есть другие убежища, сомневаться не приходилось. Габора и Вальтера завернули в плащи и перебросили через луки седел, в которых те буквально только что вполне самостоятельно сидели. Модвин старался не смотреть на них и не оглядываться на зарево пожара, навсегда уничтожившего скорбную память этого места.

Они едва успели выбраться из березовой рощи, когда навстречу им выехала строем хоругвь Лефгера.

— Госпожа решила, что вы слишком задерживаетесь, – издалека крикнул он, сбивая дыханием огонек в треснутом фонаре. – А вы вон как – возвращаетесь с победой!

Модвин задавил неожиданно зачесавшееся в горле замечание по поводу того, какое именно значение он привык вкладывать в слово «победа» и как далек от него тот хаос, который сегодня здесь творился. Вместо этого он бросил короткий взгляд на трофейного мула, навьюченного двумя ящиками с серебром, и подумал, что люди Крынчика, наверное, все вполне заслуженно пропьют.

Уже на подходе к замку, когда окончательно стемнело, Модвин смог собрать достаточно сил, чтобы обратиться к Лефгеру: