Книга Близнецы. Том 1, страница 170 – Дарья Чернышова

— А он не предпримет, – сказала Ортрун, коротко переглянувшись с Юттой.

— Тогда, – подхватил Настас и, быстро пролистав книгу, ткнул пальцем в одну из последних страниц, – мы созовем сейм.

Ортрун расслабленно прислонилась к спинке кресла и улыбнулась.

— Я всегда рада вам в своем доме, господин Хорева.

Он исполнил любезный поклон.

— Надеюсь, вы будете рады принять и мою сестру.

— Вы разве привезли сестру? – нахмурившись, спросила Ортрун.

Человек Хоревы стянул покрывало с большого щита, и оттуда на Модвина взглянула вдруг улыбающаяся темноволосая девушка.

— Ах, это портрет. Моя невестка обожает портреты. Кстати, где она?

— Вы говорили обо мне? – весело полюбопытствовала появившаяся на пороге Сикфара, на ходу разматывая шейный платок и укутывая им худые плечи. – Я польщена. Весенний сад великолепен, но и в подметки не годится этому прелестному существу! – воскликнула она, всплеснув руками, и указала на портрет. – Не говорите, господин Настас, что это ваша милая Ирма. Я умру от зависти.

— Тогда я умру от досады, – ответил он, поймал ее ладонь и прижал к губам. – Рад вас видеть, госпожа Сикфара.

— Взаимно, дорогой Настас. Сколько лет вашей сестре?

— Четырнадцать.

— Уже четырнадцать! Почти невеста, – заметила Сикфара, послав Модвину сладкую улыбку.

У него от этой сладости свело челюсть, а сраный Хорева засиял, как полированный шлем.

— Ирма – наше сокровище, – страстно произнес он и, взмахнув при этом рукой, едва заметно коснулся волос Сикфары. – А вы скоро станете матерью, как мне известно. Беременность вас очень красит.

— О, благодарю. – Она опустила глаза и обняла живот, будто вдруг застеснялась своего положения. – Это дитя – единственная моя вдовья радость. Как здоровье вашей жены?..

Увлеченные беседой, они прошагали к камину и сели друг напротив друга в кресла, ожидая, вероятно, пока вдруг забивший из коридора поток слуг накроет обеденный стол. Ютта испарилась, а Ортрун, встав плечом к плечу с косящимся на портрет Модвином, задумчиво потерла подбородок и сказала вполголоса:

— Недурно, да? Повесим его на потолок над твоей кроватью.

Пришлось резко оттянуть воротник, чтобы не зайтись неловким сдавленным кашлем.

— Я думаю… может… просто на стену?

— Я пошутила, Модвин.

Чернявая батрачка из прислуги младшей госпожи Фретки поднесла Хореве таз с водой и льняное полотенце. Пока гость умывался, Сикфара снова поймала взгляд Модвина и чуть приподняла уголки пухлых губ – точно так же, как девушка с портрета. Над ухом загудел голос Гоздавы, и Ортрун рассмеялась какой-то его шутке.

Модвин решил, что ему нужно немедленно отсюда бежать, но не мог сдвинуться с места, не напоровшись на чей-нибудь взгляд. И когда его вдруг больно ткнули в поясницу, он от растерянности забыл обернуться.

— Я спасу тебя, – шепнула Ютта. – Ухер со Стмеликом ждут во дворе. Крынчик тоже. Иди.

— Спасибо, – так же шепотом ответил Модвин. – За все.

Кормилица ткнула его еще разок для верности и проводила ободряющим кивком.

Люди, у которых вместо имен прозвища, должно быть, всегда неплохо друг с другом ладят. По крайней мере, Крынчик вполне запросто общался со здоровяками, которых, в общем, и представил себе Модвин, когда Ютта их коротко описала. Они походили друг на друга, как братья, только Ухер часто почесывал непроходящую красноту на лице, а Стмелик недобро поглядывал на всех из-под густых бровей, одну из которых пересекала седина.