Книга Близнецы. Том 1, страница 140 – Дарья Чернышова

У него зачесались взмокшие ладони, когда он зашел в крохотный уголок, служивший спальней молодому хорунжему. Над ним стоял, скрестив руки, полноватый Лефгер и занимал едва ли не половину комнаты.

— Доброго, господин, – с небольшой задержкой поприветствовал хорунжий. – Хотя вон какая у нас напасть.

Обычно Крынчик ужасно громко храпел, когда спал на спине. Теперь он лежал навзничь с закрытыми глазами и вертел головой из стороны в сторону, попеременно постанывая и вздыхая.

И еще у него под завязками сильно топорщились штаны.

— Он просто видит сон, – пробормотал Модвин, не зная, куда деться от смущения. – Очень… приятный сон.

— Да я рад за него, только это все тянется уже полдня, и до человека не доораться. Вот смотрите. – Лефгер склонился над товарищем и начал грубо трясти его за плечи. – Крынчик! Крынчик, тить твою налево! Хаггедцы!

— Достаточно, спасибо, – вежливо произнес Модвин.

Крынчик заворчал:

— Мф-гвх.

Потом он повернулся на бок и снова томно вздохнул.

Модвин вспомнил вдруг, как в детстве прятал от взрослых вещицы, которые могли стать причиной обидного выговора. Змеиный выползок, сушеная мухоморная шляпка, острый осколок стекла из замкового окна. Он совал все эти предметы под подушку и через какое-то время о них забывал. Только много лет спустя Модвин понял, что Ютта, которая каждый вечер пела ему колыбельные, раскрывала его секреты, когда он засыпал, и потихоньку от них избавлялась. Сюжеты ее колыбельных менялись в зависимости от того, насколько опасной она считала находку. После осколка, например, Ютта спела о том, как один мальчик порезался, заболел и умер. Модвин тогда расплакался и не спал всю ночь. Ютта успокаивала его, не зная, что он на днях своими глазами видел, как долго и мучительно может умирать человек.

Модвин наклонился, пошарил рукой у Крынчика под подушкой и вытащил оттуда маленькую круглую баночку. Под крышкой оказалось совсем немного, с полногтя, мелкого белого порошка, размазанного по краю. Крынчик использовал почти все, что было. И теперь никак не мог очнуться от сна.

Когда наконец разыскали и привели Баво, Модвин сразу протянул ему баночку и сообщил о своих подозрениях на ее счет.

— Любопытно, – протянул лекарь, разглядывая порошок и принюхиваясь, как гончая. – Откуда это взялось?

— Я, кажется, знаю, откуда, – пробормотал Модвин. – Лефгер, можешь найти Радека Стужицу и… и… Есть у нас кто-нибудь из Жильмы?

— Вальтер есть. А на что они вам, господин?

— Мне нужно ненадолго покинуть замок.

— Вы, конечно, попробуйте, – усмехнулся хорунжий, – но госпожа велела страже у ворот никуда вас не выпускать.

— Что это значит? – опешил Модвин.

— Ну, ворота сами по себе не открываются.

Лефгер выглядел совершенно уверенным в своей правоте. Он и был прав, разумеется, ведь ворота действительно не открываются сами по себе. Однако тон, которым хорунжий выразил эту мысль, вызвал крайне неприятные воспоминания. «В прошлый раз, – подумал Модвин, – когда батрак говорил со мной в подобном тоне, у него в шее в конце концов оказался кинжал».

— Мне об этом известно, – сказал он и сделал полшага вперед. – А тебе известно, кто я такой?

— Господин Модвин Фретка, – тем же неприятным тоном ответил Лефгер и криво улыбнулся. – Я вас помню еще в пеленках.