Книга Близнецы. Том 1, страница 126 – Дарья Чернышова

Только поздно уже об этом сожалеть: она прикатилась и накрыла его с головой, зловонная волна измен, убийств и предательств. Попробуй-ка теперь, мастер Алеш из Тарды, отомсти тысячелетней истории.

Или поймай за хвост поэтический образ. Или вычисли человека, который додумался взять псевдоним.

Стельга звала их «Рубен» и «Бакфарк»: черноволосый красавец с голубыми глазами и бородатый невзрачный коротышка. Волосы можно выкрасить, бороду можно сбрить. Можно продолжать эту мысль дальше. А можно ни о чем не думать и лечь спать.

Алеш так и поступил бы, наверное, не покажись Фабек на пороге его кабинета.

Он попросил разрешения войти. Оно никогда ему прежде не требовалось. Алеш усадил подмастерья на кушетку и потрогал лоб. Все-таки показалось. Стало совсем неуютно. Алеш вспомнил, что надо бы выразить соболезнования, и пробормотал дежурный вопрос про жизнь.

Фабек только того и ждал.

— Да тяжко, мастер, – со вздохом признался он. – Девчонки с кухни все щиплют младшую и проходу ей не дают. Я слышал, про маму шепчутся, что она была… ну, плохая. Сестра говорит, надо ехать в Жильму к тетушке. Насовсем. Но вы только скажите, мастер, и я останусь.

Мальчику недавно стукнуло десять лет, и внешне он очень походил на мать. Конрад и Лотар тоже были похожи на мать. По вине Стельги им уже никогда не исполнится десять.

— Уезжай, – сказал Алеш. – Не бросай сестер.

«Не взрослей у меня на глазах. Я не выдержу».

Фабек долго молчал, прежде чем уйти. Он надеялся на другой ответ. Алеш надеялся, что ночью тихо умрет во сне. Их обоих постигло разочарование.

Утром – то есть уже за полдень, потому что Алеш внезапно все на свете проспал, – заходил понурый Венцель Лисенок. Он принес с собой две наполненные кружки, и от него издалека несло брагой. Алеш всерьез смутился.

— Венцель, я…

Лисенок замотал головой и прижал одну из кружек к груди: теперь стало заметно, что в них разные напитки.

— Это мне, – сказал он. – Тебе вот, простая с медом. Я помню, что ты не пьешь.

Беглый осмотр с порога ничего не дал, поэтому Алеш предложил другу сесть и спросил напрямую:

— У тебя что-то случилось?

— Ага.

«Похоже, нечто посерьезнее приступа икоты».

— Я вчера женился на Норе Остраве.

Алеш поперхнулся.

— Не говори, что ты всерьез воспринял мой совет.

— Нет, – протянул Лисенок, сделав большой глоток, – просто она была очень… э-э… убедительна.

«Вот мерзавка».

— Ты был пьян?

— Немного.

— Это вообще законно?

— Нас поженил господин Яспер, так что законнее некуда.

— Ясно. – Алеш почесал затылок. – Тогда поздравляю, наверное.

— Спасибо, – вздохнул Лисенок. – Наверное.

И он ушел, оставив на столе недопитую брагу.

«Бедный, несчастный Венцель. Честность однажды его погубит».

Из того, что Алеш знал об официальном правосудии, следовало, что ты либо хороший стряпчий, либо хороший человек.

Работы у Алеша не было. Все, видимо, в одночасье решили правильно питаться и стали здоровы как быки. И десна у Еника зажила, конечно. Он страшно обрадовался, когда Алеш разрешил снова грызть жженый сахар, и спросил с надеждой:

— Теперь мне можно в Тарду?

Алеш дыхнул на маленькое зеркало и, протирая его, пожал плечами.

— Да, поезжай. Стой, зачем тебе в Тарду?

— Помнишь Бланку, меньшую дочку управляющего?

Алешу пришлось поднапрячься.