Книга Близнецы. Том 1, страница 122 – Дарья Чернышова

— Похвальное намерение, но боль будет невыносимая.

— Давай уже, – выдохнул Еник, зажмурился и широко раскрыл рот.

Алеш достал с полки ковш для отвара и молча принялся разводить огонь.

Брат в нетерпении заерзал на стуле.

— Ну о ам?

— Закрой пока, а то налетит всякого.

— Ну Алеш! Я тороплюсь!

Алеш поставил ковш на огонь и почесал затылок, думая, какие из имеющихся у него трав окажут наилучший эффект.

«Он все равно многое почувствует, но боль, наверное, и означает жизнь».

Когда вырванный зуб звякнул о медное блюдце, Еник, естественно, никуда уже не торопился. Он только вращал глазами и – пока с большим трудом – языком.

— Ты бы… хоть предупредил… что ли…

— Я предупреждал. – Алеш вручил ему холодный компресс и потер ладони. – Надо следить за тем, как будет заживать десна, так что найди меня завтра. Пока не жуй ничего тверже сыра.

— И не смогу, – простонал Еник, со старческим кряхтением поднимаясь со стула. – Спасибо.

И он почти повис у Алеша на плечах, пытаясь заключить в объятия. Со второй попытки получилось лучше.

«Как странно обнимать человека, которому только что причинил страшную боль».

Дверные петли взвизгнули, пока Алеш отмывал инструменты. Он решил, что Еник вернулся попросить еще средства от боли – как раз к этому времени действие предыдущей дозы должно было закончиться, – но, глянув через плечо, поспешил снова сосредоточиться на заляпанной кровью бронзе.

Все лучше, чем встретить этот недонадменный полугосподский взгляд.

Нора Острава коротко поздоровалась и, не дожидаясь приглашения войти – вероятно, зная, что ей его не получить, – прошагала в кабинет и встала напротив стола, прямо у Алеша за спиной. Он набрал в грудь воздуха и предельно сдержанно проговорил:

— Я сейчас приду.

— Я не от госпожи, – ответила Нора. – Мой отец скончался.

«Старикам это свойственно. Они умирают. Мои дети не должны были умереть».

— Сочувствую, – соврал Алеш, не потрудившись повернуться к ней лицом.

— Он оставил приданое всем своим дочерям. Даже незаконным.

«Да-да, везучие господские ублюдки. Иди праздновать в другое место».

— Ясно.

— Я действительно должна произнести это вслух? – раздраженно процедила Нора. – Ладно, раз вы настаиваете. Вы не хотите жениться на мне, мастер Алеш?

Вот теперь он наконец обернулся.

Это движение заняло целую вечность и отозвалось ноющей болью в каждой задействованной мышце. Алеш почувствовал, как у него сжимается горло, и непривычно тихим голосом произнес:

— Я хочу, чтобы ты, коза шелудивая, немедленно отсюда исчезла.

Карие глаза Норы округлились, а рот приоткрылся от изумления – кажется, Алеш впервые увидел нечто искреннее на ее лице. Она попятилась и, врезавшись в стол, чуть не перевернула чернильницу – хотя та наверняка уже высохла. Компаньонка схватила подол пестрой юбки и стрелой вылетела за порог.

Алеш только тогда заметил, что все это время держал в руке острый резак, и неожиданно расхохотался. Он согнулся пополам над тазом с розоватой водой и размазал по лицу каплю крови, вытирая выступившие слезы.

«Это какой же важной надо себя мнить, чтобы решить, что я готов им воспользоваться. Нет, Нора, мой гнев копится не для тебя».

Отдышавшись, Алеш домыл резак и сплюнул в воду вязкую слюну. Оскорбленное отражение задрожало и расплылось по краям.