Книга Близнецы. Том 1, страница 112 – Дарья Чернышова

Он сгорбился, но даже так выглядел очень высоким, выше Нерис на голову, а то и побольше. Она тоже сгорбилась и попыталась посмотреть ему в глаза – опущенные в землю, они казались чернющими, как свежая почва. Смуглый, почуяв ее взгляд, вдруг всхрапнул, запрокинул голову, а потом густо плюнул Нерис в лицо. Он промазал – плевок пролетел над ее левым плечом, – но она все равно отсела подальше и спросила:

— А почему мы его еще не убили?

— Можем сделать это прямо сейчас, если хочешь, – ответила Геста. – Ты ведь ничего не выяснила у Ветсезы?

— Откуда ты знаешь, что мы были у Ветсезы?

— Я бы тоже первым делом обратилась к ней. Но со мной была Салиш, а с вами не было. Так ты что-то выяснила?

— Нет.

— Тогда подвинься еще немного.

Геста достала длинный кинжал из ножен на поясе. Пленник, услышав вздох металла, рванулся вперед и гавкнул:

— Нут вургман!

— Стой! – закричала Нерис.

Но она опоздала. Геста, вытирая тряпкой окровавленный клинок, вопросительно кивнула, и Нерис рассказала о встречах с хранителями.

— Назур то же самое выкрикнул перед смертью. Это ведь не по-нашему и не по-берстонски. Что это за язык?

Геста пожала плечами.

— Мы так и не поняли. Царица тоже его раньше не слышала. А вот то, что с хранителями творится, – плохо. Здешнего мы так и не дозвались.

— Я нашла его, – сказала Шакти, поправляя манжет пышного рукава. – Он мертв.

— Его тоже подвесили за ноги и выпустили всю кровь?

— Нет. Застрелили.

Геста, хмыкнув, взяла мертвого смуглого за подмышки и потащила поглубже в лес. Нерис почесала зажившую рану на запястье.

— Бабушка, – осторожно начала она, – что может значить водопад крови? Кроме, ну, водопада крови.

— Не знаю, – без выражения ответила царица. – Вряд ли что-то хорошее. Зато я видела добрый сон в ночь накануне свадьбы, – продолжила Шакти, и в ее голосе, если прислушаться, можно было уловить тень улыбки. – Цветущая юная девушка протянула мне пламенеющее сердце и сказала: «Вместе».

Нерис нахмурилась.

— Сердце я тоже видела. Ночью у костра. А это что значит?

— Ольха позвала нас, – произнесла царица, сжав в кулак два амулета на шерстяных шнурках. – Она проснулась. Это значит, пора.

Шакти взглянула поочередно на обеих дочерей – просто взглянула, не сказав ни слова, но они тут же бросили свои дела и подошли к ней одновременно.

— Ну что там? – спросила Геста, кивнув Салиш.

Мать только досадливо махнула рукой.

Нерис вдруг почувствовала боль за левым ухом, как будто ее при расчесывании кольнули зубцами костяного гребня, обернулась и увидела Басти, усердно ковыряющуюся пальцами в ласкиной шерстке. Она приблизилась к пеньку, на котором дочка сидела, болтая ногами, и опустилась на колени.

— Ты с ней играешь?

— Да. Смотри, у нее царапка, – потерла Басти пальцем слипшийся комочек бурой шерсти.

— А зачем ты ее трогаешь?

— Чтобы пошла кровь.

Нерис велела ласке спрыгнуть на землю и заняла потянувшиеся следом детские ручонки пучком медуницы.

— Красивые цветочки?

— Ага.

— А теперь посмотри на меня, – сказала Нерис, заглянув в блестящие карие глаза. – Когда рану трогают, от этого больно. Помнишь, как ты упала с крыльца и ударилась? – Она постучала пальцами по многострадальным коленкам. – Потом ковыляла до курятника и звала меня во весь голос, потому что шаровары липли и цепляли ссадины.