Книга Близнецы. Том 1, страница 109 – Дарья Чернышова

Скорее всего, несколько дней назад водопад в самом деле окрасился багровым цветом – когда кто-то повесил здесь хранителя леса и перерезал ему горло от уха до уха.

— Хреново, – протянул отец.

— Точно, – согласилась Нерис.

— Снять бы его оттуда. Залезешь?

Она почувствовала почти полное единение с ласкиной натурой, пока карабкалась наверх по дубовому стволу. Как они вешали сюда тело? Коотис едва устоял на скользких прибрежных камнях, вытаскивая из воды рухнувшего вниз хранителя за обрезанный конец веревки. Страшно неудобно, как ни посмотри, и на первый взгляд не имеет никакого смысла. Нерис не знала племен, в которых принято было бы так обращаться с поверженными врагами. Маззаны иногда отрубали головы, а ацеры в особых случаях выкалывали глаза. Остальные или сжигали тела, или хоронили в земле, как берстонцы, но никто не выпускал из них кровь.

— Какой странный узел, – задумчиво произнес Коотис, освободив мертвеца от петли. – Гляди, прямо как цветок.

— Или крендель.

— Тоже верно. Я, кстати, голоден. Есть хочешь, котенок?

— Ага, – бодро подтвердила Басти, почесывая большой пушистый живот ласки.

Их обеих труп хранителя совершенно не интересовал.

Пока Коотис хоронил старого знакомого, Нерис занялась костром, присматривая ласкиными глазами за изучающей муравейник дочкой. Немногочисленные ингредиенты полупустой похлебки следовало помельче нарезать и подольше варить для Басти, так что каждый привал с горячей пищей означал обычно привал ночной.

Нерис поправила сбившийся чепрак и села поудобнее, подбросив выкатившуюся из костра ветку в огонь, и кругом вдруг воцарилась совсем не лесная тишина. Шум и треск растворились в воздухе, как запахи. Небо опустилось ниже, надавило на голову, вызвав приступ острой боли, и Нерис зажмурилась, прикрыв руками ноющие виски. Боль ухнула вниз и резанула ее поперек живота. Нерис охнула, открыла глаза и увидела в костре, над которым не оказалось жестяного котелка, живое человеческое сердце.

Она забыла, что должна испугаться или хотя бы удивиться, и смотрела не отрываясь, как сердце бьется и заливает кровью огонь. Хотелось протянуть руку, достать его оттуда, прижать к груди и потом спрятать внутрь, чтобы вдвое чаще слышать под ребрами удары.

— Вместе, – прошептала кровь.

— Вместе, – подхватило пламя.

— Вместе? – спросил Коотис, вылив из поварешки пока еще не готовый суп. – С тобой все хорошо?

Нерис проморгалась и внезапно почувствовала, что замерзла. Она натянула край чепрака на плечи и облизнула холодные зубы, порезав язык об острый скол клыка.

— Я что-то сказала?

— Пробурчала, скорее.

Она ненадолго задумалась, и в сосредоточенном сербаньи Басти ей слышались невнятные слова. Два странных видения одно за другим. Бешеные и мертвые хранители. Незнакомое племя. Все вместе.

— Какой сегодня был день? – спросила Нерис. – Какой-то особенный?

— Колосовичий. Зайчихи опять зачинают. А что?

— Ничего.

Отец покачал головой и зачерпнул ложкой плавающего в похлебке жука.

— Поговори с царицей. Она будет рада, если ты обратишься к ней сама.

— Рада? Она умеет чему-то радоваться?

— Шакти все чувствует, просто не умеет этого показать. Она чувствует даже больше многих и всегда знает, по какой причине. Обычно это очень понятные причины. Может, поэтому люди готовы за нее умирать.