Книга Близнецы. Том 1, страница 102 – Дарья Чернышова

— Когда ты узнала? – спросила наконец Ортрун.

— Пару дней назад. Я успела сообщить Освальду. Он умер с легким сердцем, зная, что род его не прервется. Пусть это утешит тебя, дорогая золовка, как утешает меня.

Сикфара изящно подхватила юбки и направилась к замку. Ортрун тяжело выдохнула и, кивком позвав за собой Збинека, зашагала следом.

«Что ж, – подумал Модвин, – по крайней мере, ей сейчас будет не до того, чтобы выселять меня из моей комнаты».

Там, в комнате, его уже ждала Сикфара. Раскрасневшаяся и счастливая, она сама заперла за ним дверь и бросилась целоваться так, будто Модвин вернулся из опасного военного похода, а она за это время натерпелась всякого в одиночестве. Он крепко обнял ее, чтобы угомонить на секунду, и осторожно спросил:

— Ты правда беременна?

Сикфара схватила его за руку и прижала ладонь к своему животу.

— Чувствуешь? – выдохнула она. – Наверное, еще рано. Но он там, во мне.

— Кто в тебе?

— Наш сын, – шепнула Сикфара и сдвинула его руку вниз. – Я хочу, чтобы ты тоже был во мне, Модвин.

Ему тоже этого захотелось. Снова. Каждый клятый раз одно и то же.

— Фара, – пробормотал он, падая на кровать, – то, что мы делаем… Это неправильно.

Голая Сикфара уселась сверху. У нее действительно как будто припух живот. Она облизнула палец и улыбнулась.

— Кто так сказал?

Наутро Модвину казалось, что он не видел той ночью снов. Однако после завтрака он начал кое-что вспоминать.

Ему снилось, как река выходит из берегов, переполняет собою озеро и вместе они растекаются в бескрайнее белое море. Посреди моря вырастает остров, а на острове, словно болезненный нарыв, медленно зреет могильный холм. Модвин садится на курган, как на коня, свесив по бокам ноги, и бьет пятками в земляные бока.

Потом они с курганом переносятся в лесную чащу, и некто невидимый разбрасывает рядом с ними сгоревшие останки одинокой хижины.

— Как мы назовем сына? – спрашивает дух звонким голосом Сикфары.

— У меня будет сын, – шепчет себе под нос Модвин. – У меня? Сын?

Он долго не может понять, зачем ему нужен сын. Он ездит вокруг пепелища верхом на кургане и задумчиво чешет щеку.

— Слезай, – говорит курган, и голос его кажется смутно знакомым, – мне надоело.

— Зачем мне сын? – спрашивает Модвин.

— С чего ты взял, что у тебя будет именно сын? – удивляется курган, устраиваясь поудобнее на поляне перед сгоревшей хижиной.

— Действительно, – соглашается Модвин и получает тяжелый удар по затылку.

Когда он проснулся, мышцы ныли так, будто он несколько дней без перерыва провел в седле. Съев немного овсянки и запив ее обычной водой, Модвин с трудом добрался из обеденного зала обратно в башню и, обессиленный, упал на стул. Ему хотелось тишины и покоя. В комнате было тихо и спокойно. Модвин тяжело вздохнул.

День цеплялся за день, погода налаживалась. От зимы остались одни лишь воспоминания. Однако стол Модвина выглядел так, будто его завалило снегом через открытое окно.

Он никогда не получал столько писем. Ортрун, конечно, получила больше, но Модвин все равно ощутил себя мелкой соринкой в целом водовороте чернил.

Ему выразила сочувствие даже мать Сикфары, госпожа Альда Шилга – крайне скупая на эмоции женщина, насколько он слышал. «Я не так давно потеряла мужа, – писала она, – и отсюда чувствую вашу боль». Модвин не знал, что отец Сикфары умер. Когда он спросил ее об этом, она вздохнула и предложила выпить вина.