Книга Близнецы. Том 1, страница 100 – Дарья Чернышова

— Нет, – возразила судьба и качнула пальцем облегченный ударный груз короткого кистеня. – Давай с этой штукой. Дед Мартин мне разрешил.

Из всех видов оружия, которым под завязку забит сааргетский арсенал, Модвин предпочитал кистень. Ему казалось, что в сочетании со щитом стальное жало на гибком подвесе делает из обычного человека нечто похожее на большого закованного в панцирь скорпиона: приблизиться страшно, прилететь может в любой момент. Модвин попрактиковался бы не без удовольствия, но забота племянницы о его предпочтениях немного насторожила.

— А мне нет, – ответил он и вышел из арсенала.

Рагна немного попыхтела в темноте и, вооружившись как Модвин, выскочила следом.

После, конечно, деда Мартина, как она звала седоволосого Венжегу, по собственной воле взявшегося за ее обучение, больше всего Рагне нравилось фехтовать с родителями. Однако к отцу она как будто бы стеснялась обращаться прямо, а мать в достаточно резкой форме отказывалась через раз. Тогда, видимо, годился и Модвин.

Он приготовился и вздохнул. Ортрун к собственным-то детям не слишком ласкова. Пожалела бы она чужих, особенно если они ей ужасно мешали?

Как только Рагна напала, вокруг арсенала тут же нарисовались зрители: братья Мышецкие, со знанием дела на ходу комментирующие поединок, жующий кусок свежего хлеба Лефгер, между ног которого, как в арку, пробежали друг за другом Томаш и Тетрам. Где они все были? Почему появились, когда стало уже поздно? Модвин поднял левую ногу, защищаясь от размашистой подсечки, и придавил клинок растерявшейся Рагны к земле.

— А если подумать? – усмехнулся Збинек откуда-то из-за спины.

Рагна выскользнула из сцепки, налетела вихрем и обрушила град ударов на Модвинов щит. Он устал отступать – да и драться тоже, – поэтому сделал вид, что запнулся, поднял руки и завалился на спину. Племянница издала победный крик и наступила Модвину на правое запястье. Он мог бы одним движением уронить ее на землю, но делать этого не стал.

— Бери свою пику, – велел дочери Гоздава, – в поле пора разбудить чучела.

Рагна тут же исчезла за дверью арсенала. Збинек скрестил на груди руки и почти незаметным жестом подозвал отряхивающегося Модвина.

— Не делай так, – вполголоса сказал гетман. – Пусть учится проигрывать. Проигравших всегда больше, чем победителей.

Модвин подумал: «Ты прав. Я всегда в большинстве». Эта мысль его совсем не утешила.

Он надеялся побыть наедине с братом, но Сикфара уже оказалась тут как тут: сидела в изножье кровати и читала Освальду вслух. Она умолкла и отложила книгу – какой-то толстый роман, – чтобы подойти к Модвину и по-родственному поцеловать в щеку, одновременно украдкой погладив между ног. Он испытал целый ворох неприятных ощущений и испуганно глянул на брата, но его опущенные веки даже не дрогнули.

Модвин отскочил в сторону и встал на колени у постели Освальда, как будто надеясь, что тот сможет его защитить.

— Как тяжело начался последний год правления владыки Тильбе, – вздохнула Сикфара, печально глядя в окно.

Модвин сглотнул и спросил:

— Их уже похоронили?

— Да, – кивнула она. – Всех.

— «Всех»?

— Госпожа Тильбе не пережила горя.

Модвин страдальчески крякнул и уронил голову на руки. Сикфара ласково потрепала его по волосам.

Когда она покинула комнату, Освальд пришел в себя, закряхтел и позвал Модвина по имени. Рука у него была как седло на солнцепеке.