Онлайн книга «Лут»
|
Но зачем? Для чего? Разве он кому-то угрожал? Он стоял в клетке, лишенный одежды и оружия, а клетка стояла на той же площади, где утром летали белые толстые птицы и звучала музыка. Теперь вместо птиц порхали ночные огни, отражаясь в глазах людей — вполне возможно, что тех самых, дневных. Глядел поверх голов, а человеческое море облизывало его взглядами в ответ. Клетка была тесной, рассчитанной на одного зверя. — Почему… — заговорил Первый, обращаясь к людям, но его перебили. Некто так вдарил по прутьям, что в ушах зазвенело. Лин быстро повернул голову и вновь увидел того самого человека с больными глазами, горящими особым, полировано-фанатичным блеском. Он не позволил ему сказать. Возможно, даже не предполагал такую возможность. — Смотрите все! — закричал, сипя от натуги, обращаясь к собравшимся на площади. — Это жалкое создание — Первый! Тот, чье прозвание вы боитесь произносить вслух! Оловянный! Смотрите! Смотрите же! Он такой же как вы, из плоти и крови! Это не чудовище, не механика! Кто он такой, без поддержки своих Машин, без армии, вооруженной плетьми и кинжалами?! Стоит ли их бояться?! Люди молчали. Некоторые опускали лица, кто-то смотрел с любопытной жадностью, кто-то сочувственно, кто-то злорадовался. Ночные тени качались вместе с толпой, выбрасывали жгутики-ложноножки. Все вместе колыхалось, как масляное пятно. — Зачем нам терпеть их волю над собой, их, сделанных из белых костей и красного мяса? Нас больше! Мы сильнее! И мы не позволим пасти нас, как тупой скот! — Это не так, — сказал Лин. Оратор как раз переводил дух, и тихие слова Первого прозвучали громче надсадного крика. Его не учили, ему не разрешали говорить, но молчать он не мог. — Мы вовсе не пасем вас. Мы вас защищаем. — Интере-е-есно, — мужчина оскалился до коренных зубов, со свистом вобрал воздух, — и от кого это? — Оскуро, — просто ответил Первый. По толпе прошла рябь — движение, волнение, почти синхронный шаг назад. — Оскуро? Ос-ку-ро? — мужчина повторил прозвание насмешливо, нарочито громко, с вызовом. Щека у него дергалась, брови блестели каплями пота. — Ты, Первый, говоришь, что ваше племя защищает нас от Оскуро? — Да. — Нет! — он обернулся к людям. — Кто из вас, из ваших знакомых, близких, предков хоть раз видел Оскуро? А? Никто? Никто! Так я скажу вам, в чем дело. Это пугалка для легковерных, ложное знание, внедренное в головы поколениям! Увертка, призванная оправдать монополию белобрысых тварей на Лут! Никаких Оскуро не было и нет, это сказка, выдуманная Оловянными для того, чтобы держать в узде страха свой скот! Нас! Но мы не ваша домашняя скотина, мы… — Люди, — без хитрости и жалости заключил Лин, — просто люди, оттого вы не можете их видеть. Они бы убили вас. — Замолчи! Мужчина, задыхаясь в кашле, просунул руку в клеть, целясь заостренным железом, и пальцы Первого поймали орудие. Лин закрутил железную палку, словно вентиль, так, что мужчина взвыл, опережая сдержанный хруст ломающейся кости. Синеглазый без сантиментов рванул палку к себе — человек приложился лбом о прутья, и обмяк. — Ну, — Лин не узнал своего голоса, обтекаемого и мертвого, словно тело Иглы-Машины. — Кто-нибудь еще желает высказаться? Желающих не нашлось. * * * Нил отдыхал. Перебирал струны виолончели, как волосы любовницы, трепетно и нежно. |