Книга Сиаль, страница 55 – Евгения Ульяничева

Пускай эти двое куда хотят сваливают, хоть за Море. Дарцы, так и быть, пополам.

Юга впервые – за короткую свою жизнь – по-настоящему боялся.

В последнюю длину Юга был сам не свой. Не чужой, и то ладно, поэтому Выпь несколько удивился, когда облюдок сгреб его за рукав поношенной куртки и заявил, что они идут в Городец.

— Мы уже в нем, – осторожно возразил Выпь.

— Ну какой все-таки дурак! Я говорю: двигаем на главную площадь, прогуляемся, как нормальные… нормальные люди. Можешь взять свою мелочь проблемную.

— Ты хорошо себя чувствуешь? – Выпь недоверчиво сощурился.

— Я себя всегда чувствую! Собирайся, буду ждать внизу.

— И вот, он сучится, – вздохнул Выпь заглянувшей в комнату Серебрянке.

Так получилось, что обычные полагающиеся добрым жителям развлечения Черного Городца обходили их по широкой дуге. Съедала работа. Серебрянка, по ее словам, тоже активно людям не показывалась, бежала оживленных улиц, так что вылазка оказалась в новинку для всех.

Выпь держался не в пример увереннее себя прежнего, почти не сутулился и глаза не прятал. Оглядывался – с любопытством. Даже сдержанно улыбался в ответ на вполне искренние улыбки девушек. Серебрянка в нарядном темном платье и светлом головном платке – подарке внезапного Юга – крепко держалась за руку Выпь.

Юга, украдкой наблюдавший, выдохнул. Можно было не опасаться, что без него теперь они потеряются и пропадут. Хотя – быстро себя одернул – какая ему разница?

Народу, несмотря на смыкающееся веко, гуляло преизрядно. Все нарядные, улыбчивые, подозрительно добродушные. Уличные огни сияли особенно ярко сквозь чистое цветное стекло, украшенные танцующими на ветру лентами Дома блестели отмытыми боками. Люди перемещались парами и шумными компаниями, обменивались приветствиями и благопожеланиями.

— Или праздник какой?

— Око Становления у Городца, – почти в один голос просветили Юга и Серебрянка.

Вердо, схожие между собой, как пальцы на руке, следили за порядком. Выпь опасался, что их могут спросить на предмет регномов, но стражи Городца лишь равнодушно проскальзывали по троице взглядами.

— У тебя-то марка сохранилась или стерлась вовсе? – склонившись к Серебрянке, спросил Выпь.

— Вместе с первой шкурой сошла. – Она виновато пожала плечами, жмурясь на сочное свечение огней.

— Ага. – Выпь зыркнул на Юга, ожидая злых слов по поводу истраченных дарцов, но тот лишь фыркнул.

— Да подумаешь, беда какая. Гаер сам за долгом явится, тогда и ткнем ему под нос некачественной работой. Пусть скидку делает, халтурщик. Давайте лучше туда, там что-то интересное затевается…

Все главные улицы города стекались в одну большущую площадь. Народу здесь толпилось видимо-невидимо, отовсюду слышалась диковатая пряная музыка, ярко горело в высоких чашах пламя, горло щекотал сладкий приманчивый голос заморской снеди.

— А ты говорила, что у нас еда скудна, – поддел Юга Серебрянку, с изумлением глазеющую на лоток торговца, заваленный стеклянно блестящими сладостями.

— Но это же… Это же не отсюда…

— Хочешь чего-нибудь?

— Нет, нет, спасибо. – Серебрянка испуганно замотала головой.

— Вот упрямая мелочь.

Юга протолкался к говорливому лотошнику и, особо не торгуясь, взял темный, почти черный брусочек с ладонь величиной.

— Держи. Оно не отравленное, не бойся.