Книга Сиаль, страница 19 – Евгения Ульяничева

Вспомнил, как перед сном тот долго бродил где-то далеко, вернулся обеспокоенный. Выпь тогда списал это на опаску возвращения погони, но другая разгадка на ум пришла.

Огладил шершавый бок кармина, мысленно извинился и кое-как, срывая ногти, взобрался на толстую круглую спину. Выпрямился во весь рост. Ругнулся вполголоса, быстро скатился, едва не подвернув ногу.

— Ты куда? – сонно-хрипло окликнула его Серебрянка.

— За Юга, – коротко отозвался Выпь.

— Он ушел?

— Ага.

— Куда?

Выпь молча закрепил на спине сумку – кто знает, что пригодится, на один голос тоже рассчитывать не стоит.

— Выпь, да ну его. Оставь. Раз смотался, значит, так решил. Нам даже лучше будет, он злой и беспокойный.

— Не злой он. Мы вместе ушли, вместе дойдем. Дальше пусть сам решает, – запнулся Выпь, протягивая лямки, – сам, а не какой-то волосожор.

Серебрянка замерла. Мигом вскочила, торопливо засобиралась:

— Я с тобой.

— Нет.

— Да! – Она упрямо, как старший собеседник, выдвинула челюсть. – Мешать не буду, лезть не стану, спросишь – помогу чем смогу. И этот ваш волосожор мне точно не лют, было бы что жрать.

Выпь усмехнулся. Кивнул, препираться не стал.

— Откуда ты знаешь, куда он его утащил? – Серебрянка умудрялась спрашивать даже на бегу, через колотье в боку и ранящую босые пятки траву.

— Не утащил. Сначала приметил. На волосы сел. А после Юга сам на зов потянулся.

— Какой ленивый и коварный хищник, – возмутилась Серебрянка.

— И большой. – Выпь остановил ее, указал рукой.

Серебрянка вгляделась и слабо ахнула:

— Это что, домик?

— Если бы Домик. Кокон это. Волосожор из волос кокон плетет, там же потомство выводит.

— А людей он не ест?

— Нет. В живое мясо он яйца откладывает. Чтобы было чем личинкам питаться, сил набираться.

Серебрянка содрогнулась от отвращения, зачастила:

— Фу, гадость какая, давай тогда спасем Юга, он ужасный, но прекрасный, жаль будет, если его вот так вот в расход…

— Тише. Вот что. Ты огонь наготове держи. Как я выйду… один или с Юга – бросай ветку в кокон. Вспыхнет сразу же.

Серебрянка кивнула, взволнованно облизнула бледные губы.

— А ты?

— А я пойду парня вытащу.

Если осталось что вытаскивать, подумал он.

Серебрянка послушно обняла его сумку, полезла за огнем.

Не странно ли, размышлял Выпь, шагая к лежащему меж двух плоских холмов, в теснине, кокону, сколько овдо пас, а ни разу с волосожором не боролся, на кармины не карабкался, в Провалах не барахтался. А тут за пару очей все хором и случилось.

Кокон был плотный, блестящий, здоровый, с самого Выпь ростом. Волосожор постарался на славу, пастух даже думать не хотел, сколько людей он заел. Свежий шов еще не полностью затянулся. Стало быть, не взялся пока особый за разделку добычи, ушел куда-то. Надолго ли?

Выпь вынул пастуший, на Топленках сработанный нож, и боком втиснулся в узкую щель. Встряхнул заготовленную банку с душками. Твари колотились о стекло, тусклое сияние крыл выхватывало гладкие стены кокона, странные тяжи, на которых провисали словно бы куклы дитячьи. Выпь неловко повернулся и почти уткнулся в одну из таких кукол – в бледном свете проступило высохшее костистое лицо, в черных глазницах сыро плеснуло что-то белое, жирненькое.

Выпь сглотнул, перебарывая тошноту.

Кокон не пускал внешних звуков, и Выпь нестерпимо хотелось крикнуть, заглушить щекочущий шорох, возню многочисленных будущих волосожоров.