Книга Сиаль, страница 16 – Евгения Ульяничева

— Но почему нельзя начертать карту? – упорно допытывалась у Выпь.

Тот оказался не в пример терпеливее скорого на слова-подзатыльники, злоязыкого облюдка. Его примучивать можно было безбоязненно и безболезненно.

— Потому. Пространство – оно дикое. Бездомашнее. Границ нет. Главное при тебе – знать, куда хочешь попасть. Цель в уме держать. Тогда тебя непременно выведет.

— То есть если я без цели гулять буду, то вовсе никуда никогда не приду?

— Ага.

— Чушь какая…

— Оттого группами люди ходят, мелкая, – вставил Юга. – Когда много человек одну цель в голове держат, направление быстрее дается.

— А как же тракт ваш?

— То тракт, – терпеливо пояснил Выпь, не отвлекаясь на раздраженное пофыркивание Юга. – Он смирный, выученный. Как положили, так и лежит.

Серебрянка в ошеломлении качала лысой головой.

— Откуда ты только взялась такая несмышленая, ай? – поинтересовался Юга, когда уже к веку они пробирались карминным полем.

Девчонка ответила значительно позже, когда тот же Юга увлеченно отстаивал перед Выпь право не прятать струящиеся волосы под глухой тканью от волосожора.

— Мне надо к Сухому Морю, – сказала Серебрянка, уставив на Выпь синие, как утопленник, глазища.

— Рад за тебя, а что ты там делать собираешься? – бросил Юга.

— У меня там родные. – Серебрянка потупилась.

— Что, у самого-самого Моря?

— За Морем, вообще-то. Надморье, – еле слышно ответила она. – И выше. И дальше.

— Как же ты одна здесь оказалась? – первым поборол удивление Юга.

Она неопределенно пожала плечами. Снова без ответа.

Недалеко, близко заверещали тахи. Высокие голоса скакунов привольно раскатились над причесанной ветром равниной, замылись за круглые спины карминов.

Путники встали как вкопанные.

— Нагнали, – спокойно отметил Выпь, сжимая кулаки.

— В стадо, живо! – Юга первым рванул к карминам – бесстрастным тучным глыбам.

Людей пасущиеся особые будто не заметили, пустили к себе. Их ничего не волновало под Пологом, ничто не могло испугать или удивить. Но вот кого они не жаловали, того и раздавить могли, в мокрое пятно раскатать…

Путники сбились за теплым боком крупного кармина, тесно прижались друг к другу.

— Это тот, от кого ты бежал? – спросила Серебрянка самым невинным голосом.

Юга шлепнул ее по макушке. Выпь одернул его:

— Не обижай ее. От кого ты бежал?

— А может, это по твою голову, а? – с вызовом процедил Юга, осторожно высовываясь из-за справного тела кармина.

По равнине шли тахи – легкие, красивые, стремительные. Гладкие их круглые ноги наворачивали дорогу, всадники сидели как влитые, под краснозаревным Пологом мягко блестели шлемы и нашивки.

— Определенно, это за мной.

— Да кто?

— Вердо.

— Вердо? – не поверил Выпь. – Но они же все в Городцах…

— Так-то да, – кисло усмехнулся Юга.

— А по факту – нет, – снова не удержалась Серебрянка.

— Прячься!

Нырнули дружно обратно, да поздно: их успели приметить.

Тахи дружно, не ломая строй, развернулись. Один из всадников выдвинулся вперед, прочие раскинулись по правую и левую сторону.

Юга застонал от досады:

— Ай, он и руки свои приволок…

Выпь глянул за спину, решительно проговорил:

— Надо глубже забраться. Тахи не пойдут, не любят карминов. А кармины не любят вердо.

Осторожно, перебежками двинулись в стадо, хоронясь за большими нагретыми тушами. Подлетевшие к черте карминов тахи фыркали, перебирали ногами, люди беспокойно тянулись в седлах, высматривая беглецов.