Книга Карлов, страница 98 – Степан Мазур

— Угу, — мир уже плыл в тумане, сознание не придавало значения словам.

— Тогда идите, мойтесь.

Сказано — сделано.

Душ и биотуалет поместились в довольно небольшом пространстве, полностью отделанным пластиком и прорезиненным для комфорта. Температурный датчик показывал пятьдесят пять градусов. Была возможность выставить показатель больше или меньше, нажимая прорезиненные кнопки. Ещё одна кнопка включала запуск душа, плотность которого тоже нельзя было регулировать.

Вода мощно ударила в темечко. В первый момент показалась горячей. Но тут же привык. Пропариться не помешает.

— Господи, как хорошо-о-о, — вырвался невольный вздох.

Вряд ли сквозь плеск воды и шум рабочих моторов меня могли расслышать. Спустившись по стенке, присел на корточки, позволив струям бить в темечко. Затем в шею. Потом в спину.

Струи уносили усталость и скованность, боль в натруженных мышцах исчезала. Экзоскелет это, конечно хорошо, но мои мышцы тоже неплохо потрудились. Он не работал за меня. Он помогал работать мне. А мне, как и большинству населения в мире, понятие ежедневной физкультуры было чуждо.

Из душа вышел другим человеком. Пару мгновений посмотрел на капитана. Тот кивнул в сторону носа лодки.

— Идите, отдыхайте.

Без всяких споров я забрался поверх матрасов, укутался в одеяло как личинка в кокон и мгновенно отключился.

Так вот как они это делали!

Показалось, что Игорь Данилович разбудил мгновенно. На его лбу висели крупные капли пота, как будто долго тренировался. Губы высохли, потрескались. А от руки дурно пахло.

— Карлов, просыпайтесь. Мы почти приплыли. И надо вскрыть это безобразие, — пока я приходил в себя, он продолжил. — Похоже, без последствий наше шиномонтажное дело не обошлось. Да я, дурак, сразу не обработал рану.

Академик снял бинт и показал небольшую, но жуткую рану с тёмными краями. Синяк расползался по коже мрачный, не здоровый на вид.

Я подскочил, принялся быстро одеваться, умываться в душе. Невельской к этому времени разложил на столе бинты, мазь, йод, армейский складной универсальный нож из комплекта ратника. Такой мог одинаково хорошо резать, пилить, протыкать, вскрывать.

Здесь же лежала проспиртованная салфетка и горы таблеток.

Он закатал рукав, быстро обработал йодом кожу вокруг раны, протер лезвие салфеткой и протянул мне нож.

— Наденьте перчатки или помойте руки. Затем вскройте рану, Карлов.

— Я? Не могу! — что-то запротестовало внутри. — Я мяса то никогда не резал сырого. Разве что колбасу.

— Всё случается в первый раз, Роберт Алексеевич. Представьте, что я — колбаса, — усмехнулся мой спутник. — Всё, что требуется, это вскрыть гнойник. Вычистим его, после чего я закинусь антибиотиками, и всё пройдёт. Рана не настолько глубока, чтобы после ещё и штопать.

Я невольно сглотнул.

— Ваши навыки кройки и шитья мы оставим до более удобного случая, — всё ещё держал шутливый настрой пострадавший. — А пока мой гипоталамус задает организму лишнюю работу, повышая температуру тела до плюс сорока градусов по Цельсию. Что никак не ассоциируется у меня с приятными ощущениями. И чистым мышлением.

Пришлось браться за работу.

— Вы уверены, что я справлюсь?

— Просто вспомните, что я уничтожил ваш прошлый мир, — напомнил он. — Мир, где люди начали носить пиджаки со спортивными штанами. А лучшей одеждой считалась рванье.