Книга Карлов, страница 119 – Степан Мазур

— Зимняя рыбалка? Это выход, — повеселел академик. — Но представьте полное отсутствие транспорта, мороз за пределами столетних показателей и одинокий человек тащит по льду волоком пешню.

— Что это?

— Это такое копье с мощным, тяжелым наконечником, чтобы лед долбить… или ледобур тащит. Наверняка ручной. Ведь в бензиновых давно нет топлива. А ледобур ожидаемо тяжелее. Пробурить им вручную можно совсем небольшой круг диаметром сантиметров двадцать максимум. А ещё нужно тащить на себе или волочь по заметаемым снегам сетчатую черпалку, чтобы лёд с поверхности убирать, складной стульчик, чтобы хоть как-то сидеть возле лунки, «махалки» или удочку, чтобы собственно, рыбачить.

— На санках довезёт, — буркнул я.

— Предположим, — не стал сразу спорить академик. — Но пришёл такой рыбак на берег, достал пешню и начинает долбить лед. Тридцать сантиметров, сорок, полметра… метр… Вы хоть представляете сколько времени ему нужно долбить пешней метровый лёд? Он уже весь взмок. А морозец то и рад.

— Костер разведёт. Чаем согреется, — вновь накидал идей. — Человек — приспособленец. Вы сами говорили.

— Предположим. Но вот он продолбил лунку, бегает вокруг неё, не дает ей замерзнуть, дергает снасти: удочкой там или махалкой машет.

— Что ещё за махалка?

— Это, по сути такой кусок короткой, плотной палки, на конце которой привязана леска. С другого конца лески привязан металлический «краб» с парой-другой крючков или блесна. Всё, что может блестеть, чтобы привлечь рыбу. Предполагается, что она глупая и хватает приманку. А вся остальная снасть и нужна, чтобы её вытащить из-подо льда.

— Ну и заморочка.

— Представили? — поинтересовался академик. — Так вот сидит он машет час, нет рыбы. Не клюет, не дергает, даже не шкрябает по крабу. И тут рыбак понимает, что нет тут рыбы. Глубина не та: слишком глубоко или напротив, слишком мелко. Или давление упало, и рыба просто игнорирует блестящие предметы. Но не с пустыми руками же уходить! Идёт рыбак дальше, долбит ещё одну лунку… пробует… долбит другую… и вот удача — достает щуку. Маленькая такая, тощая. Такие называют «карандаш».

— Почему маленькая-то?

— А с чего бы ей успеть вырасти, когда активный рыбный промысел людей за последние годы вылавливал всё, что плавает в водохранилище?

Я помрачнел. Похоже, некоторым людям просто важно постоянно что-то доказывать. Или важен сам процесс изъяснения доводов. А вот сам результат уже не так важен.

А академик продолжил добивать фактами:

— Сумма калорий, которую такой рыбак потратит на рыбалку больше, чем то, что он наловит. Это раз. Рыбе нужно время, чтобы вырасти. Даже подо льдом. Хотя бы год нормальной рыбалки не будет. Это два. Хищники пожрут травоядных и мальков и сами передохнут с голодухи, потому что у травоядных кормовая база подо льдом сократилась до минимума. Это три. Как я уже говорил, лёд промерзнет на метр. Уровень воды из-за промерзших притоков, будет падать. Лёд будет оседать и всё больше давить на рыбу, прижимая её ко дну и всё больше сокращая кормовую базу. Через пяток лет рыба вымрет по всей стоячей воде. А из-за каскадов ГЭС Ангара, по сути, превратилась в комплект озёр.

— И что? — не понял я. — Вся рыба обречена?

— Нет, есть исключения. Но выживет рыба лишь в самых крупных реках, — продолжал просвещать он. — Их часто питают подводные ключи. Так что приток воды хоть и сократится за годы, но не обнулится совсем. Навскидку из крупных рек рыба в округе останется в Оби, Лене, Амуре. Я рад бы добавить Волгу, Енисей и Днепр, но это уже отравленные воды. Как всё потравлено, что течет по территории Китая, США, Индии. Возможно, уцелеет рыба в Ниле, но там сильно изменится климат, от чего передохнут все крокодилы. Такая же ситуация будет и с Амазонкой, Конго. Исчезнут все мелкие реки ближнего востока: Иордан, Амударья, Сырдарья и другие.