Книга Вопреки всему. Том 2, страница 113 – Владимир Сухинин

— Что, снова Глухов что-то натворил? Я говорил…

— Да подожди ты катить бочку на Глухова, – прикрикнул на него Евдокимов. – Дело не в нем. И что тебе дался этот Глухов? Других проблем, что ли, нет? – неожиданно для себя взорвался гневом полковник. – Он что-нибудь натворил? Нарушил, его поймали?..

— Нет, – оторопело ответил Штильман, – просто…

— Просто! У тебя все просто, товарищ майор. А все, если заглянуть, глубже, сложно. Твои опера просиживают стулья, протирают штаны, а результат с гулькин нос. Спиртное в колонии распивают, перебросы осуществляют. Когда ты начнешь работать, Штильман? Мне положиться не на кого, когда такие дела вокруг творятся.

— Да что творится-то? – испуганно спросил майор. Он побледнел и испугался гнева начальника колонии. Он уже жалел, что вспомнил о Глухове, но было поздно – старика, что называется, понесло.

— Это я у тебя должен спросить, майор. Ты у нас отвечаешь за безопасность.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, товарищ полковник. – Штильман вконец растерялся. – Что случилось?

Полковник начал успокаиваться.

— Случилось, майор, а ты не знаешь. Я первый узнаю́. И как назвать твою работу, майор?

Штильман опустил голову и молчал.

— Чего молчишь, майор? – спросил Евдокимов.

— Виноват, товарищ полковник.

— Я знаю, что виноват, но ты ищешь вину в других, не стыдно?

— Да в ком я ищу?

— В Глухове. Один осужденный из тысячи, и ты не можешь успокоиться. Он работает как зверь, в медчасти чистота и порядок, столовая в образцовом состоянии, казармы проверяются, он участвует в самодеятельности, поет. Нареканий на него нет, а тебе все мало. Подыскиваешься под него, – полковник повертел рукой, показывая, как тот подбирается к Глухову. – Все недостатки ищешь, и найти не можешь. Делом займись, майор.

— Так точно, товарищ полковник, – отреагировал Штильман. – Извините, вырвалось.

— Вырвалось… Слушай меня внимательно, майор. Одному нашему сотруднику угрожают бандиты, и дело чести всех наших офицеров – оказать помощь, защитить. Я правильно говорю?

— Так точно, товарищ полковник, – всхлипнул Штильман.

— Хорошо, что ты это понимаешь, – произнес полковник и рассказал Штильману то, что узнал от Глухова.

— Ничего себе, – выслушав начальника, произнес Штильман. – А что мы можем сделать? Тут надо в милицию обращаться.

— Ну почему вы, молодежь, не хотите думать? – огорченно произнес Евдокимов. – Что мы скажем милиции? Приходили незнакомцы и требовали, чтобы Самыкина шила джинсы? Ты правда думаешь, что нас не засмеют?

— А что тогда? – спросил Штильман.

— Видно, я в тебе ошибся, – тихо и печально произнес полковник. – Измельчали офицеры, прячутся за милицией и своей беспомощностью.

— Вы скажите, товарищ полковник, что нужно делать? – отчаянно попросил Штильман.

— Сам не догадался? Ты привык показывать власть над осужденными, они же бессловесные, их можно прессовать, за это наказания не будет. А как появилось настоящее мужское дело, так давай обращайся, полковник, в милицию, – скорчив рожу и дразня Штильмана, произнес с презрением Евдокимов. Полковник не щадил самолюбия зама и топтал его своими сапогами. Штильман сидел бледный и раздавленный словами Евдокимова. – Я скажу, что надо делать, – успокоившись, сообщил Евдокимов. – Штильман, ты возьмешь и осуществишь мой план, слушай.