Книга Песня скорпионов, страница 78 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

В зале захихикали. Понятно, что Куштрим за своего холуя лично штраф заплатит, да ещё и от себя наказанному изрядно добавит. Прихвостень-то единственный из всей кодлы сидит тут, чтобы позволить правосудию демонстрировать беспристрастие.

Под негодующим взглядом судьи смешки увяли, и бородатое божество повернулось к вендам.

— Вы осквернили День Великого Похода и предали память сотен тысяч павших бойцов всех народов нашей страны. Когда они шли на смерть, то не глядели на цвет кожи своих боевых товарищей! И уж точно не могли подумать, что у их недостойных потомков повернётся язык на грязные оскорбления, которые мне стыдно даже повторять! После чего вы устроили драку, зверски избив человека, который всего лишь призвал вас не буянить в общественном месте!

— Ничего, что этот гад моего брата едва не убил?! — взбеленился Драго. — Он до сих пор в больнице лежит, и неизвестно, выживет ли!

— Замолчите, или вас выведут из зала! — Казалось, судейское воплощение Отца сейчас испепелит Драгомира ударами молний. — Нет ни единого доказательства, что удар подсудимому Горану Рудому нанёс Куштрим Кондоле. Об этом заявляют исключительно ваши подельники, да и то лишь двое. Совершенно очевидно, что они стремятся вас выгородить. Факты свидетельствуют: первый удар нанесли вы! И Кондоле избили тоже вы, что и сами подтвердили в ходе следствия. После чего оказали сопротивление милиционерам, нанеся им телесные повреждения.

Поскольку вы уже третий раз привлекаетесь за драки, отягощенные межнациональной ненавистью, приговариваю вас к двум годам исправительно-трудовой колонии и пятьюстам донерам штрафа, который пойдёт на лечение пострадавшего. И то только потому, что работник вы хороший, и бригада за вас поручилась. Надеюсь, двух лет вам хватит, чтобы обдумать своё поведение.

— Здрасьте-жопу красьте! — Если судья напоминал Отца, то высокая русоволосая Неда Рудая прекрасно подходила для портрета Матери. Рождение двоих детей не испортило её роскошной фигуры, а голос был столь пронзителен, что у сидящих рядом заломило в висках. — Чё ты врёшь?! Какие такие повреждения?! Одному палец поцарапали, другому пуговицу оторвали! А мужу в ментовке три ребра сломали, это как?! Кто детей без отца кормить будет?!!

Из зала согласно заорали.

— Сколько тебе заплатили, хрен моржовый?! — поддержала невестку мать Драго, тётка тоже крупная и чрезвычайно норовистая. — Слыхано ли: два года за разбитый нос! Эдак у нас половину парней пересажать надо!

Рассвирепевший судья приказал очистить зал, и остаток приговора подсудимые прослушали в компании конвоя и зашуганного адвоката. Отсутствующий Горан получил год с отсрочкой приговора до выздоровления и две сотни донеров штрафа, двое его друзей — полгода условно и штраф в сотню, а с прочих взяли по семьдесят. Отпущенные по домам мужики сочли, что легко отделались, но мать и подруги братьев Рудых сдаваться не собирались.

— Зирка, хорош реветь! — Неда обняла плачущую невесту Горана. — Ну чего ты, блин, дети же смотрят, а их училка нюни распускает! Давай соберись, будем думать, как мужиков вытаскивать — зря тебя, что ли, в институте готовили! А вы — брысь отсюда!

Сын и его малолетний дядя улетучились мгновенно — рука у канатчицы была тяжёлая.

Зира всхлипнула ещё пару раз и ушла в ванную. Вышла оттуда с покрасневшими глазами, но уже успокоившаяся.