Онлайн книга «Удар скорпионов»
|
Ариэль молча наклонил голову. — И президентский дворец в ночь после убийства президента Ндумо расстреляли вы? Отомстив за него? Правда? И папа там был?! — Мы, — кивнул майор. — Радое… товарищ Нишич был с нами и всё видел. Он друг президента и тоже стрелял по его убийцам. Только об этом не надо никому рассказывать. Твой отец… На мгновенье Ари хотел соврать, что сержант тоже участвовал в расстреле дворца, но горло внезапно словно сдавило. Он понял, что этому парнишке лгать нельзя. Вот просто нельзя, и всё. И Овантунго не дело посмертно унижать, приписывая ему фальшивые свершения, как будто настоящих мало. И вообще, такое враньё всегда плохо кончается. Правда имеет дурацкую привычку всплывать в самый неподходящий момент. Особенно, когда ей помогают. Перед глазами промелькнуло фото хохочущей чёрнокожей девицы. Незадолго до гибели Ндумо правительственная газета опубликовала душераздирающую статью об отважной ополченке, которая постреляла и переколола штыком дюжину уммаханцев, а когда злодеи её окружили, вцепилась в горло их главарю и кинулась с ним в пропасть с именем президента на устах. На самом деле шлюшку взял в штаб для утех командир полка ополчения, и сбежала она после первых же выстрелов. Фото «павшей героини» в орлеанском мужском журнале Playmate стало снимком года. Тварь позировала почти голой, прикрыв лишь низ живота статьёй о своей трагической кончине. Ариэль мысленно сплюнул, отгоняя пакостное воспоминание. — Нет, он к тому времени уже умер в вендском лазарете, куда его доставили вместе с тобой. Но до того Овантунго совершил многое, и ты должен узнать, как он сражался. Они сидели долго, и Ари рассказывал. Как они преследовали в горах разбойничью шайку, которую не могли поймать ни армия, ни полиция. Тогда ещё рядовой Овантунго столкнулся на тропинке над пропастью с тройкой головорезов, каждый из которых был едва ли не вдвое больше его самого. Патроны у всех кончились, но «скорпион» одного заколол, второго скинул вниз, а третьего взял живым. Как уммаханские террористы захватили крошечную сельскую школу, а в ней десяток ребятишек и старика-учителя. Овантунго предложил вместо детей в заложники себя. Пока в деревеньку везли выкуп, его посадили со связанными руками рядом с учителем. Повернувшись спиной к спине, пленники сумели развязать друг другу руки, и сержант убил всех уммаханцев. Первого задушил, остальных перестрелял из его пистолета, ни разу не промахнувшись. Как машину с Овантунго и четырьмя солдатами подбили в пустыне, как его нашли почти мёртвого от ран и жажды, а кругом лежали мертвецы — четверо своих и двадцать девять чужих. Самому сержанту пулемётной очередью перебило ноги, мухи откладывали яйца в раны, и там копошились личинки, но сержант их не трогал. Президент — врач по профессии, сказал, что всё сделано правильно. Съев гнилое мясо, личинки спасли раненого от гангрены и ампутации ног… …Контр-адмирал Голуб с грустью смотрел на вытянувшегося перед ним Ассара. — Вы ведь скажете ребятам, что это был майор Ираклис. — Тёмно-карие глаза смотрели с совершенно детской мольбой. — Пожалуйста! Они же мне не поверят! — Не скажу! — Голос Папаши Голубя звучал непривычно сурово. — И ты не скажешь. После расстрела президентского дворца уммаханцы обещали за мёртвого майора столько золота, сколько он весит, а за живого втрое больше. Потом его объявили погибшим, и сейчас у него паспорт с чужой фамилией. О том, что он жив, известно едва ли десятку людей во всём Союзе. Я узнал его, потому что видел, когда служил инструктором в Небесном флоте Джамхиры. Узнал, но не подал вида, а он не подал вида, что узнал меня. Если мы хотим, чтобы майор Ираклис остался жив, то обязаны молчать. Всё понял?! |