Книга Сказка о сердце города, страница 94 – Ирина Тень

— Ты лжёшь, — сказала Ева, и её голос был холодным. — Ты всегда лжёшь. Ты не отпустишь нас. Ты уничтожишь нас, как только получишь артефакты. Ты не знаешь других способов общаться с людьми, кроме как через страх.

— Ты умна, — ответил Архивариус, и его голос стал холоднее, как зимний ветер. — Но ты не понимаешь главного: я не хочу уничтожать город. Я хочу защищать его. Ты думаешь, что свобода — это хорошо, но ты не видишь хаоса, который она приносит. Город не должен говорить, потому что его голос — это голос хаоса, голос страха, голос паники. Я хочу дать людям тишину, чтобы они могли жить спокойно, не боясь того, что они не могут понять.

— Тишина — это смерть, — сказала Ева, и голос её был твёрдым, как сталь. — Город должен говорить, потому что его голос — это жизнь. Это память, это надежда, это любовь. Мы не отдадим тебе артефакты. Мы остановим тебя. Ты не победишь, потому что ты один, а за нами — весь город.

Она протянула руку, и кулон на её шее засиял ярким светом, который заполнил всю комнату, разгоняя тени. Она почувствовала, как город наполняет её силой, как его голоса вплетаются в её сознание, как они становятся её голосом. Она начала петь — тихо, но уверенно, и её голос рос, наполняя комнату светом и теплом. Она слышала, как город говорит с ней, как он поддерживает её, как он наполняет её энергией, которая была сильнее любой системы.

Архивариус отшатнулся, и его лицо исказилось от гнева и страха.

— Что ты делаешь? — крикнул он, и его голос сорвался. — Остановись! Ты уничтожишь всё, что я построил!

— Я делаю то, что должна, — ответила Ева, и её голос стал громче, сильнее. — Я возвращаю городу его голос. Я освобождаю его от твоей власти. Город не твой, он принадлежит людям, которые в нём живут.

Барьер, который они создали, отозвался эхом, и Ева почувствовала, как он начинает работать. Она чувствовала, как волна Архивариуса захлёбывается, как она рассеивается, как город защищает себя. Она видела, как системы, которые он создал, начинают отключаться одна за другой, как огни на панелях гаснут, как мир вокруг них становится светлее и чище.

Архивариус упал на колени, и его лицо было бледным, как мел. Он смотрел на Еву, и в его глазах был не гнев, а удивление, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Ты победила, — прошептал он, и голос его был тихим, как ветер. — Но это не конец. Я вернусь. Системы можно восстановить, власть можно вернуть. Ты не понимаешь, что ты делаешь. Ты открываешь ящик Пандоры.

— Нет, — сказала Ева, и её голос был твёрдым. — Ты не вернёшься. Мы стёрли твою систему. Город свободен. И он никогда не позволит тебе вернуть контроль.

Ева подошла к Наташе, но прежде чем коснуться верёвок, она остановилась и повернулась к Архивариусу. Он стоял на коленях, и его лицо было серым, как пепел, но в глазах всё ещё теплился тот холодный огонь, который она видела в подвале старой школы. Она знала, что это не конец, что он будет пытаться вернуться, но она также знала, что сейчас у неё есть шанс понять его. Понять, почему он стал тем, кем стал.

— Ты говорил, что хочешь порядка, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Ты говорил, что город не должен говорить. Но ты не ответил мне на один вопрос. Ты когда-нибудь слышал его? Не как шум, не как помеху, а как голос, который говорит с тобой. Ты когда-нибудь чувствовал, как он дышит?