Книга Сказка о сердце города, страница 38 – Ирина Тень

Она читала о том, как появились Стиратели — они были людьми, которых похитили, перепрошили, превратив в оружие против той же магии. И она читала о кураторе.

— Куратор — это не человек, — прошептала она, поднимая глаза. — Он — душа машины, которую создали первые Стиратели, чтобы контролировать город. Но он стал слишком сильным. Он начал стирать не только Шепоты, но и саму память о них.

— Как его победить? — спросил Лев, подходя ближе.

Ева перевернула страницу, и в глазах её зажглось изумление.

— Здесь написано, что только любовь может его разрушить. Не чувство, а действие. Поступок, который разрушит логику машины. Если два сердца, соединённые истинной любовью, отдадут свои голоса городу, система не сможет этого переварить. Она сломается.

— Что значит «отдать голоса»? — спросил Лев.

— Это значит — спеть, — сказала Ева, и голос её дрогнул. — Спеть так, чтобы город услышал нас и ответил. Слиться с ним в одну песню. Но если мы это сделаем, мы можем потерять себя. Мы можем исчезнуть вместе с системой.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Лев смотрел на неё, и в его глазах была боль, но и решимость.

— Может попробуем, — сказал он. — Если это спасёт город, я готов.

— Я тоже, — ответила она. — Но мы должны найти место, где это можно сделать. Место, где город говорит громче всего.

Игнатий Петрович подошёл к ним, и его лицо было бледным.

— Есть одно место, — сказал он. — Исаакиевский собор. Его купол — это центр города, где сходятся все линии магии. Если вы споёте там, вас услышат все Шепоты.

В этот момент где-то наверху раздался гул, и свет в подвале начал мигать.

— Они нашли нас, — сказал Игнатий Петрович. — Бегите!

Ева смотрела на манускрипт, и слова на древнем языке начинали светиться, как будто их написали не чернилами, а светом. Она чувствовала, как бумага нагревается под её пальцами, и в её сознание врываются образы, которые были ярче, чем любое видение, которое она видела раньше.

Она видела Исаакиевский собор не таким, каким он был сейчас, а таким, каким он был много лет назад — строящимся, с лесами вокруг куполов, и с людьми, которые тащили камни на своих спинах, не зная, что они строят не просто храм, а центр магии, который будет держать город в равновесии. Она видела первых Чтецов — они стояли на вершине собора, и их голоса поднимались к небу, и в этих голосах была сила, которая могла сдвинуть горы.

Но за этим образом пришёл другой. Она увидела себя — стоящую на том же месте, со Львом рядом, и их голоса сплетаются в единую нить. Она почувствовала, как система «Тишины» сопротивляется, как её алгоритмы пытаются заглушить их песню, но они поют громче, сильнее, и система начинает трещать, как лёд под ногами. Она почувствовала, как город отвечает им, как его голоса вплетаются в их голоса, создавая мощный аккорд, который разрывает все цепи.

Но потом видение изменилось. Она увидела себя, лежащую на холодной брусчатке, и Льва рядом — его лицо было бледным, как у мёртвого. Она попыталась коснуться его, но её рука прошла сквозь его тело, как сквозь туман. Город говорил с ней, но его голос был тихим, почти неслышным: «Ты спасла меня. Но ты потеряла его. Это цена, которую ты должна заплатить.»

Она отшатнулась от манускрипта, и свет погас. Бумага снова стала просто пожелтевшей, потёртой. Ева тяжело дышала, и её руки дрожали.