Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 29 – Николетта Фэй

Мы продолжаем без него. Аделина приносит карточку Тайра: при поступлении у него был лёгкий кашель, настоящее ухудшение началось после первой дозы из жёлтой коробки. В направлении из приюта горячка уже названа тяжёлой. Кто-то заранее подготовил объяснение, почему ребёнок может не пережить дорогу или первые дни.

— Его везли сюда умирать? — Корн произносит это едва слышно.

— Мы этого ещё не доказали, — останавливает его Кайрен. — Ищите дату закрытия дела.

Комендант не понимает. Я понимаю сразу: у умерших детей после итоговой сводки закрывают выплаты, освобождают место, личные вещи отправляют на уничтожение. Если Тайра заранее записали под чужим именем, где-то должна быть приготовлена последняя бумага.

В папке её нет. Нельс клянётся, что получил только направление. Тогда мы поднимаем пакет ночной почты, который он не успел внести из-за падения солдат.

Между складскими ведомостями лежит узкий лист с печатью центральной Палаты. Корн вскрывает его при всех. Это распоряжение о закрытии нескольких детских дел после подтверждённой смерти.

Тайр указан как Тарен Лис. Датой смерти поставлен завтрашний день.

— Они отправили бумагу заранее, — Аделина берёт лист за угол, словно он испачкан. — Он даже не в тяжёлом состоянии.

Корн едва не садится на край стола, но замечает детское дело и отступает. Вчера он подписал бы такую бумагу вместе с прочими. Сегодня держит её двумя пальцами и просит Аделину ещё раз назвать состояние Тайра, чтобы собственноручно вписать рядом: «Жив. Стабилен. Осмотрен».

Кайрен проверяет номер дела, дату составления, подпись. Всё совпадает. Причина закрытия указана стандартная: серая горячка, ухудшение без ответа на лечение.

Я смотрю в открытую дверь. Тайр сидит на полу возле палаты и показывает Иви деревянную птицу. Двое детей, которых столичная книга уже успела убить, спорят, умеет ли эта птица летать.

Завтра по документам Тайр должен умереть.

Дата завтрашней смерти Тайра стоит рядом с печатью того же ведомства, в чьих списках я искала пропавших детей.

Я узнаю схему не по почерку и не по номеру. Сначала ребёнка выводят из обычного приютского учёта, затем переводят в санитарный. Фонд продолжает видеть только направление и прекращает проверку: карантинные сведения закрыты. Позже приходит короткое сообщение о смерти, и дело исчезает окончательно.

До приезда сюда я не видела приготовленной заранее смерти. Я видела пустоты: ребёнка нет в приюте, новый адрес закрыт, ответ Палаты составлен одинаковыми фразами. Каждый случай можно было объяснить переездом или ошибкой писаря. Семь одинаковых пустот уже складывались в систему, но тогда я не могла удержать её в голове достаточно долго, чтобы заставить других увидеть.

— Так было раньше, — говорю я.

Кайрен поднимает голову от распоряжения.

— Что именно?

— Дети, о которых я пыталась тебе рассказать. Их переводили из приютов в карантины. После этого местные ведомости обрывались, а выплаты ещё несколько месяцев уходили неизвестно куда. Я нашла семь имён. Возможно, было больше.

Корн приносит чистый лист, но я забираю его себе. Впервые за месяцы память не рассыпается, когда я пытаюсь восстановить последовательность. Я записываю названия трёх приютов, даты двух переводов и имя девочки, с которой всё началось.