Книга Тёмная Жажда, страница 22 – Юлия Нежная

— Похоже, вы не так близки, как кажется, — сказала я.

Луциан резко обернулся. На мгновение его лицо дрогнуло — черты заострились, став почти неуловимо хищными, птичьими. У уголков глаз проступили тёмные полосы, похожие на перьевой след, а зрачки полыхнули серебром — холодным, цепким. Я вгляделась в них и уже не могла отвести взгляд: они держали, манили, втягивали в ледяную бездну, и где-то на грани сознания вспыхнуло: не отрывайся. Я моргнула, с усилием разрывая эту нить, — и в то же мгновение лицо снова стало обычным, зрачки — круглыми, человеческими.

— Близки? — переспросил он. Голос был тихим, но в нём звенело что-то, от чего мне захотелось отшатнуться. — Мы никогда не были по-настоящему близки. Ты ведь знаешь, кто его отец...

Он замолчал.

— Мою семью убили, когда мне было пять, — сказал он. Каждое слово давалось ему с трудом, будто он выталкивал их из себя. — Совет. Они не просто отобрали бизнес, деньги, дом. Они стёрли нас. Чтобы никто не вспоминал. Чтобы никто не мстил. Но они просчитались — даже в столь юном возрасте я всё запомнил.

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было жалости к себе. Только ненависть. Глубокая, выжженная, как уголь.

— Ты спрашиваешь, почему я помогаю тебе? — его голос сорвался на шёпот, но в нём было больше силы, чем в крике. — Я хочу, чтобы они сгорели. Все. До единого. И если для этого мне придётся научить тебя управлять своей силой — я научу.

Он отвернулся. Я увидела, как дрожат его плечи — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он не шутит.

— Но это не только месть, — добавил он тихо. — У тебя есть шанс выжить. У меня — остановить их. Мы можем помочь друг другу.

— Я верю, что ты сможешь, — сказал он. В его голосе не было тепла. Только уверенность. — Сила, которую ты носишь, способна на то, что ты даже представить не можешь.

— Мне нужно подумать, — ответила я.

Луциан покачал головой.

— Хорошо. Но помни: только я могу помочь тебе. Никто больше не обладает этими знаниями. Все эксперименты проходили в тайне от других кланов. Чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее мы начнём.

Мне не нравилось его давление. Не нравилось, что по словам Луциана у меня не оставалось выхода, кроме как объединиться с ним.

— Я ведь могу оказаться и простым оборотнем.

Он не ответил. Только смотрел.

Я встала, и мир качнулся. Голова кружилась от всего, что услышала.

Развернулась и пошла к дверям. Уже взялась за ручку, когда его голос настиг меня — тихий, спокойный, от которого по спине побежали мурашки.

— Я видел на амулете трещину, Джули.

Я замерла, не оборачиваясь.

— Их станет девять. Когда это случится — твоё время выйдет.

Я толкнула дверь и вышла на улицу. Колокольчик звякнул в последний раз — тихо, насмешливо. Его слова всё ещё звучали в голове: «Когда трещин станет девять — твоё время выйдет».

Я посмотрела на амулет. Одна трещина. Восемь — до конца.

«В мире, где все хищники, слабость — это приговор».

Коридор встретил холодным блеском полированного камня и приглушённым гулом голосов. Шла, вжав голову в плечи, стараясь не привлекать внимания. За вчерашний день усвоила одно: здесь лучше быть незаметной.

Чья-то массивная фигура врезалась, едва не сбив с ног.

— Эй, новенькая, полегче!

— Это ты в меня врезался, — ответила, потирая ушибленное плечо.