Книга Тёмная Жажда, страница 20 – Юлия Нежная

— Луциан, — представила его Ингрид, но он не сразу отреагировал. Секунду — или вечность — он всё ещё смотрел на меня. Потом моргнул. Улыбнулся уголками губ — сердце пропустило удар.

Красивый. Потрясающе красивый.

— Давай пройдём за столик, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Мы устроились в креслах. Я провела пальцем по бархатной обивке — ткань была мягкой, тёплой, словно живой. Воздух вокруг мерцал, и я не могла понять, то ли это игра свечей, то ли здесь действительно всё иначе.

Ингрид поставила перед нами дымящиеся чашки. Пар поднимался неспешно, таял в полумраке, и в его изгибах чудились необычные очертания. Я потянула носом — пахло корицей, мёдом и чем-то ещё, от чего слегка закружилась голова.

— Кафе закрыто до полуночи, так что не бойся, — добавил он, заметив, как я оглядываюсь по сторонам.

Я отломила кусочек пирога. Корж рассыпался в пальцах тёплой крошкой, а внутри оказалась начинка, переливающаяся янтарём.

— Ты знаешь, кто убил моих родителей?

Он кивнул.

— Совет Семерых. Семь семей-основателей. Они правят нашим миром.

У меня перехватило дыхание. Я сжала вилку так, что пальцы побелели.

— За что? — Голос прозвучал глухо, чужим.

Луциан не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом на шее — там, где под воротом угадывался амулет. Я поймала себя на том, что сама рассматриваю его. Чётко очерченные губы, изогнутые в лёгкой, едва заметной усмешке. Глаза — цвета расплавленного серебра, смотрящие так, будто видят насквозь. В нём было что-то холодное, почти нечеловеческое — и одновременно завораживающее. Как у тайны, которую хочется разгадать.

— Не за что, — тихо сказал он. — Из-за того, что у тебя есть.

Его рука медленно поднялась. Пальцы скользнули к моей шее, зацепили цепочку и аккуратно вытащили подвеску из-под ворота. Кожу обожгло холодом металла и его прикосновением. Его взгляд впился в амулет.

«Сердце Ночи» повисло на свету, сверкнув тусклым металлом.

— Это истинная причина, — сказал Луциан, не убирая руку. Его пальцы всё ещё лежали на цепочке. Я не могла понять, было ли это случайностью.

— Совет охотится за тобой. Твои родители скрыли не только тебя — они забрали то, чем Совет мечтал завладеть.

Он убрал руку, но я всё ещё чувствовала тепло там, где он касался. Я посмотрела в окно. Витражное стекло искажало улицу: фонари расплывались в призрачные пятна, тени тянулись неверно, и на секунду в отражении мелькнуло чужое лицо. Я моргнула — и снова увидела только себя.

— Откуда ты так много знаешь? — спросила я. — О моей силе, если я сама о ней узнала только сегодня. С чего ты взял, что она вообще у меня есть?

Луциан помолчал. Потом достал из внутреннего кармана пиджака тонкую потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте.

— Дневники моих родителей. Они изучали перевёртышей. Годами. Записывали всё — природу их дара, способы подавления, ритуалы пробуждения. — Он положил тетрадь на стол. — Там же — всё о «Сердце Ночи». Как оно работает. Как слабеет. И как помочь перевёртышу пробудиться... не сломаться.

Я смотрела на тетрадь. Потёртый корешок, пятна на обложке — возможно, крови.

— Дар перевёртыша тем сильнее, чем могущественнее были его родители. — Он сделал паузу.

— Это хорошо?

Он не ответил. Только убрал тетрадь обратно.