Книга Тёмная Жажда, страница 109 – Юлия Нежная

Оставляла только новое. Я умираю. Я рождаюсь заново. Не знала, что хуже.

Я кричала. Звук тонул в собственном ужасе и агонии. Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста.

Тишина упала внезапно. Как обухом по голове. Я замерла, боясь дышать, боясь, что тишина — это просто ещё одна галлюцинация. Но она была настоящей.

В тишине — только пронзительный крик птицы. Далёкий. Почти ласковый, но от него по коже пробежали мурашки. На обломке колонны — чёрный ворон. Он смотрел на меня. Обычная птица.

— Дыши, — сказал Кай. — Прими это. Не сопротивляйся.

Я больше не могла бороться. Закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я принимаю. Я принимаю всё.

Ворон взмахнул крыльями — и мир взорвался последней волной рун. Они покрыли моё тело целиком. Засияли так ярко, что я ослепла на мгновение. Я ничего не вижу. Я только чувствую.

И в этой слепящей тьме — мамин голос. Тёплый. Родной. Настоящий:

«Ты — ветер. Ты — свобода. Ты — та, кого они боялись».

Резкое облегчение.

Жар исчез. Будто его и не было.

Я открыла глаза. Тело стало лёгким, быстрым, свободным. Кости стали гибче. Мышцы налились волчьей грацией. Я чувствовала каждый камень под лапами, каждый звук, каждое движение воздуха.

Мир теперь был острее. Всё ярче. Быстрее. Живее.

Я чувствую всё. Я чувствую себя.

Руны погасли. Оставили на коже только лёгкое тепло.

Шерсть покрыла моё тело — серебристо-серая, с тёмными кончиками.

Я превратилась в волчицу.

Подняла голову, чувствуя, как ветер шевелит шерсть на загривке. На обломке колонны было пусто. Только чёрное перо лежало на камне.

Я смотрела на него и чувствовала, как под шерстью всё ещё теплятся руны. Они спасли меня. Вытащили из бездны, когда яд уже сжирал меня изнутри. Знал ли он, что так будет, или это было совпадение? Но какая разница? Я была жива. И я была благодарна.

Просто дышала. И это было самое настоящее, что я чувствовала за всю свою жизнь.

Кай смотрел с тихим удовлетворением. В его глазах — облегчение.

— Наконец-то, — сказал он. — Мы такие же, Джули. Те, кого Совет объявил вне закона. Чьи семьи уничтожены за силу. Те, кто выживает в тени.

Он говорил о боли, о веках гонений, о страхе, который превратил их в призраков. Я слушала, чувствуя, как его слова отзываются в груди.

Он протянул руку. Не приказ. Не требование. Приглашение.

— Ты нужна нам, Джули. Ты — начало.

Я смотрела на его руку. В груди дрогнуло — не страх, не сомнение. Принятие.

А потом я услышала шаги. Кто-то бежал к павильону, спотыкаясь о корни. Элис. Она появилась в проёме арки, запыхавшаяся, в слезах, с царапиной на щеке. Увидела меня — волчицу — и замерла. В её глазах не было ужаса. Только изумление и узнавание.

— Джули? — прошептала она. — Это… это ты?

Я шагнула к ней. Ещё один шаг. В моих янтарных глазах — тепло, узнавание. «Это я. Не бойся».

А потом — обратная трансформация. Кости ломались, перестраивались, шерсть исчезала. Это было мучительно.

Я упала на землю — голая, обессиленная, в ссадинах и грязи. Холодный ветер касался кожи, но я не дрожала. Слёзы смешались с грязью и кровью.

— Я не медведь, — прошептала с последних сил.

И чёрная завеса прикрыла мой разум.

Правда всегда расправляет крылья в самый неожиданный момент

Доктор Мирабель склонилась надо мной, проверяя пульс. Её пальцы были прохладными, движения — точными, профессиональными. Пахло антисептиком и чем-то сладковатым.