Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 74 – Виолетта Вейл

Я читала все быстрее.

«Первичная передача стабильна».

«Субъективное ощущение чужого опыта возникает раньше рационального распознавания».

Дальше:

«При повторных сеансах ожидается расширение ассоциативного слоя».

Еще ниже:

«Побочные признаки успешной интеграции:

чужие сновидения;

ложное чувство знакомости;

нехарактерный выбор привычного действия;

автоматическое движение, основанное на памяти донора;

эмоциональная реакция без актуальной причины;

краткий сбой идентификации пространства;

использование речевых или бытовых привычек донора».

Я перестала дышать.

Чужие сновидения — уже были.

Ложное чувство знакомости — тоже.

Автоматическое движение — пока нет.

Эмоциональная реакция без причины...

Я вспомнила ревность к женщине, умершей до нашего знакомства.

Нет.

Это могло быть моим.

Я не собиралась отдавать Эвелине каждую собственную эмоцию только потому, что она когда-то чувствовала похожее.

Я перевернула страницу.

Следующая пометка была сделана другим почерком:

«При полном переносе граница между исходной и принимающей личностью должна постепенно исчезнуть».

Ниже, с более сильным нажимом:

«Сопротивление принимающего носителя не является признаком несовместимости. Оно является естественной реакцией неполной интеграции».

Я перечитала запись. Потом еще раз.

Слова становились хуже не потому, что были сложными. Наоборот — они были слишком понятными.

Эвелина знала.

Не только то, что чужие воспоминания способны попасть в другого человека. Она знала, что получатель будет сопротивляться. Знала, что другой человек может не захотеть исчезать.

И записала это как техническую проблему.

Не как предел, после которого нужно остановиться.

Как этап процесса.

Я перелистнула дальше.

Несколько страниц занимали таблицы. Затем появился заголовок:

«Замещение».

Под ним:

«Цель: устойчивое сохранение личностного комплекса после прекращения функций исходного тела».

Я медленно закрыла журнал.

В комнате стало тихо.

Никакой магии. Никакого голоса из зеркала.

Мне это больше не требовалось.

Я наконец поняла главное.

Эвелина не просто надеялась когда-нибудь вернуть себе утраченные воспоминания.

Она заранее описала момент, когда ее память должна была перестать быть гостем в чужом человеке.

И стать хозяином.

Я нашла Дарена в столовой.

Он сидел за столом, не притронувшись к ужину. Перед ним лежало раскрытое письмо, кофе успел остыть.

Увидев журнал Эвелины у меня в руках, он поднялся.

— Что произошло?

Я положила тетрадь на стол.

— Нашла в двойном дне ящика.

Дарен посмотрел на обложку.

— В вашем кабинете?

— Да.

— Как она туда попала?

— Ящик старый. Возможно, раньше принадлежал Эвелине.

Он нахмурился.

— Эта мебель стояла в ее малом кабинете.

— Значит, журнал остался оттуда.

Я села. Дарен не спешил открывать тетрадь.

— Вы читали?

— Да.

— И что нашли?

— Откройте страницу с закладкой.

Я оставила полоску бумаги в начале раздела «Замещение».

Дарен сел напротив и раскрыл журнал. Несколько минут он молча перебирал страницы. Я следила за его лицом: сначала он сосредоточился, потом нахмурился, а затем в его взгляде появилось знакомое упрямство — желание найти Эвелине оправдание, даже когда записи его не оставляли.

Он перечитал последнюю строку.

— «После прекращения функций исходного тела».