Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 109 – Виолетта Вейл

— Испытательная версия.

— Жестоко.

— Зато честно.

Мы помолчали.

— Ты вспоминала ее? — спросил он.

Я прислушалась к себе.

Зеленая спальня все еще существовала где-то в памяти, но теперь казалась далекой — как страница чужого письма.

— Нет.

— Совсем?

— Если захочу, вспомню.

— И?

— Не хочу.

Он кивнул и больше не спрашивал.

Утром мы проснулись поздно. Сера уже дважды присылала горничную узнать, нужен ли завтрак. На третий раз я сдалась.

Дарен лежал рядом и явно не собирался вставать.

— Это твоя вина.

— Почему?

— До свадьбы я никогда не пропускала завтрак.

— Очень серьезное влияние.

— Разрушительное.

— Подашь на развод?

— Не сегодня.

— Обнадеживает.

Я подошла к маленькому зеркалу.

В отражении была женщина с растрепанными волосами, следом от подушки на щеке и довольным выражением лица.

Дарен появился сзади и остановился в дверях.

Мы оба смотрели на стекло.

Никакой Эвелины.

Но это больше не казалось победой. Победа предполагает соревнование, а я больше ни с кем не соревновалась.

Первая жена Дарена существовала.

Он любил ее.

Она болела, испугалась, сделала вещи, которые нельзя оправдать страхом, умерла и оставила после себя запись, пытавшуюся продолжить ее выбор за счет чужого человека.

Теперь запись была отключена.

В серебряной пластине оставались данные, которые Ардис постепенно уничтожит безопасным разрядом. В старом зеркале осталось только стекло.

Во мне — несколько чужих фрагментов. С каждым днем они все меньше напоминали чужую жизнь и все больше становились знанием о том, что когда-то произошло не со мной.

Дарен подошел.

— Что?

— Ничего.

— Ты долго смотришь.

Я улыбнулась отражению.

— Проверяю зеркало.

Он напрягся.

— Обычное.

— Да.

Я повернулась к нему.

— Знаешь, что самое приятное?

— Что?

— Мне больше не нужно проверять себя.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Я могу взять чашку левой рукой.

— Можешь.

— Могу напеть ее песню.

— Можешь.

— Могу однажды увидеть зеленую спальню и не испугаться.

— Можешь.

Я подошла ближе.

— Память не решает за меня, кто я.

Дарен коснулся моей щеки.

— Нет.

— И ты тоже.

Он улыбнулся.

— Особенно я.

— Хороший ответ.

— Наконец-то.

Я поцеловала его и пошла завтракать.

Сера уже стояла за дверью и явно собиралась войти без приглашения.

Основная история закончилась не в тот момент, когда погасло зеркало. Не тогда, когда коронная палата получила документы. И даже не тогда, когда мы убрали из договора дату, после которой должны были решить, оставаться ли вместе.

Для меня она закончилась утром, когда я посмотрела в обычное стекло и впервые не спросила, кто смотрит оттуда.

Ответ больше не требовал проверки.

Я.

Через год после свадьбы письмо из коронной палаты застало меня на стремянке. Я объясняла молодому мастеру, почему серебро нельзя экономить на поворотном узле защитного контура.

— Через пять лет здесь пойдет трещина, — сказала я.

— Но расчетная нагрузка...

— Не учитывает, как зимой расширяется камень.

— Температуру я учел.

— Воздуха.

Он замолчал.

Я постучала карандашом по стене.

— Камень нагревается медленнее. Через пять зим соединение начнет тянуть наружу. Еще через две получишь разрыв.

Мастер посмотрел на схему, потом на меня.

— Переделывать?

— Полностью.

— Я уже половину закончил.

— Вот поэтому лучше переделать сейчас, а не через семь лет.